Одынка — это была первая трамвайная линия, соединявшая Лычаков с главной станцией, которую открыли в 1894 г. по поводу Краевой выставки.
Кнайпа «Под Краткой» в саду под открытым небом приманивала веселой музыкой, бурными развлечениями и доступными ценами. На дворе разжигали очаг, на котором жарились колбаски на спичках, кишка, сало, в глубине сада была качалка, а на случай дождя натягивали крышу.
На Ялевце был кабак «У Танненбаума». Мы бы о нем и не вспоминали, если бы не одна интересная деталь. У трактирщика был целый букет созревших дочерей, из которых одна имела замечательные волосы с блеском меди. Собственно она и стала впоследствии матерью блестящего юмориста и актера Фогельфангера, который создал образ Тонько в знаменитом дуэте «Тонько и Щепко». В репертуаре этой пары были и песни о славной шинкарке Бандзюховой, которую они даже сделали постоянной героиней своих диалогов.
По дороге на Винники гуляющих подстерегало немало соблазнов. Первым из них была корчма «Приманка» на перекрестке дорог в Винники и Лисиничи. Держали ее евреи, сюда заходили преимущественно фирманы, извозчики и крупьяры. А чуть дальше — «сад здоровя» пана Кносефа.
Пройдя два километра от Лычаковской рогатки в направлении Винников, попадали в пивную Грунда, куда заходили все, кто отправлялся на прогулку на Чертовы скалы. По воскресеньям играла здесь музыка и проходили танцы.
пелось в песенке. Ведь упоминание о фунде (угощении) не случайно, потому что пан Грунд любил устраивать такие сюрпризы и порой угощал пивом бесплатно. Рядом находилась летняя ресторация и танцбудка, где подавали отличное пиво и закуски. После войны пивоварня перестала существовать, осталась действующей только фабрика дрожжей.
Сюда любили приходить львовяне, не только ради роскошной природы, но и ради замечательного черного пива. А возвращаясь назад, обычно заходили в ресторан, прозванный Лесничевка (Jagerhaus — Охотничий дом).
Тингель-тангли
Гордостью Львова были тингель-тангли, или же ночные кнайпы. Крупнейшими из них был «Palais de Danse» над великолепной кошерной ресторацией Зенгута. Играл здесь на танцах известный во всей Европе крупнейший польский трубач Эдди Рознер.
Но настоящая забава царила на соседнем углу у «папы Буркера», известного тем, что у него были самые красивые девушки. Постоянным клиентом Буркера был доцент университета Казимир Михаловски.
Однако эти учреждения вызвали у некоторых глубокое возмущение в прессе тингель-танглями, «которые являют собой удивительную комбинацию театра и борделя и у которых под бдительным оком представителя полиции процветает отвратительная, грубая порнография». Прозвучали также требования, чтобы песенки, звучавшие со сцен тинглей, подвергались цензуре.
В кофейнях пригорода, устроенных наподобие венских и парижских, действовали варьете, которые назывались театрами разнообразия. К старейшим принадлежал «Орфей Клинсберга» на ул. Зиморовича, 17, в котором выступали немецкие и венгерские артисты. Популярным среди зрителей-богачей и золотой молодежи было «Варьете Бристоль» Зигмунда Зенгута (Variete Bristol) на ул. Кароля Людвика, а также «Casino de Paris» Францишка Мошковича на ул. Рейтана, 9. Публика победнее приходила в «Колизей» Германна на Соняшной. «Колизей» имел просторный театральный зал, где можно было поставить большие зрелища. Здесь изюминкой были сольные выступления звезд из Европы: танцовщиц и певиц, юмористов, акробатов и жонглеров и дрессированных собачек и диких зверей. Как писала исследовательница львовских кабаре Мариоль Шидловская, экзотические фамилии или артистические псевдонимы не были залогом развлечения высокого уровня, а скорее наоборот — элегантные помещения чаще были местом, где могли себя показать непризнанные артисты. Однако, с другой стороны, там получали опыт актеры, которые позже становились известными.
Летом заполнялись сады под Высоким замком, у Фляшмана на Жовковской, 66, на Лычаковской и «за кругом», то есть за рогатками города. Под звук скрипки или гармоники здесь пели и танцевали до самого рассвета. В таких садах действовали маленькие театрики, имевшие своих артистов божьей милостью. Среди них властвовал Людвик Людвиковски (Гальски). Мастер импровизированных куплетов и политических шуток, он почти каждый год разбивал свои палатки на львовском Пратере или под Высоким Замком.