Причиной скачков цен было то, что власть искусственно пыталась удержать доллар и цены на продукты. Свободная торговля запрещалась, налоги были непомерные, доллар рос, а марка, которая, собственно, находилась тогда в ходу, катастрофически падала. Производитель не желал отдавать товар по низкой цене, предпочитая выбросить его на черную биржу.
Все это привело к тому, что расцвела спекуляция валютой. Валютчики, кроме привычной ул. Легионов, стали толпиться и на улицах Рейтана, Резницкой и Св. Станислава.
С 1 по 8 февраля 1931 г. во Львове была устроена Неделя трезвости. Программа Недели выглядела так:
Воскресенье, 1 февраля. По радио доктор Духович в 5:00 пополудни расскажет о тяжелых последствиях алкоголизма. Д-р. Литвак произнесет отчет об алкоголизме среди железнодорожников.
Понедельник, 2 февраля. По всем костелам будет проповедь против алкоголизма. При костеле приходском Св. Николая в 5 пополудни состоится отчет д-ра Опенского.
Пятница, 6 февраля: в 6:00 в Центре здоровья на Замарстынове лекция д-ра Чвиклинского об алкоголизме.
Суббота, 7 февраля: в 7 пополудни для железнодорожных работников лекция инж. Кукли: «Алкоголизм лечится». После отчета — вечерницы абстинентов.
Воскресенье, 8 февраля. Противоалкогольная академия в зале заседаний городского совета. Предисловие проф. Косковского и д-ра Долинского, Леопольда Келяновского. Приглашение выдает секретариат противоалкогольной Лиги с 9 утра в VIII гимназии (ул. Дверницкого, 17).
Безалкогольная неделя принесла немало неприятностей львовским рестораторам. «Не можем дождаться конца, жаждущие львовяне бродят по городу в поисках алкоголя, — сетовали газеты. — Этой ночью несколько локалей ограблены. Больше всего пострадал известный на Замарстынове ресторатор Ефроим Юнгман. Из погреба его локаля неизвестные посетители вынесли 80 бутылок палестинского вина и 20 бутлок сливовицы — общей стоимостью 1220 злотых».
Особого эффекта Неделя трезвости не принесла. Прошло несколько лет, и 14 августа 1936 г. городские старосты запретили продажу алкогольных напитков с 18 часов 14 августа до 15 часов 15 августа. Запрещено также во всем городе подавать и продавать в локалях и публичных местах напитки крепче, чем 4,5 % алкоголя. Запрет касался как продажи в открытом, так и в закрытом виде. Виновные и сообщники наказывались штрафом, а в случае повторного нарушения теряли концессию на продажу алкоголя.
19 апреля 1936 г. было проведено чрезвычайное собрание кабацко-ресторанной корпорации и решено созвать в сентябре во Львове Общепольский съезд рестораторов и организовать кулинарную выставку в честь 180-летия существования корпорации. Главу корпорации лавочника Козела назначили председателем съезда. На заседании он решительно сложил с себя председательство корпорацией. После долгой дискуссии главой львовской корпорации назначен Станислав Боровский, владелец ресторана гостиницы «Жорж».
А 10 сентября 1936 г. во Львове состоялся Съезд рестораторов всей Польши по поводу 240-й годовщины основания во Львове конфрантерии пропинаторов, которая появилась во времена короля Михаила Корибута в 1671 г. В богато убранном зале заседаний городского совета собрались в праздничных костюмах делегаты. За спиной председательствующего разместились штандарты ресторанных цехов из всех крупных польских городов. Съезд начал председатель Комитета лавочников Козел, который поздравил представителей власти и гостей. После непродолжительных торжеств все направились осматривать устройство Львовского акционерного общества пивоваров.
Кофейни во время оккупации
На переломе 1939—1940-х частные кнайпы начали национализировать и привлекать в состав ресторанного треста. Несмотря на хлопоты с поставкой и слишком большие налоги, в городе все равно преобладали частные заведения. На 545 ресторанов и кофеен только 55 были государственными, на 114 буфетов в частной собственности было только 34. Но постепенно количество заведений уменьшилось, и уже в 1941 г. функционировал только 201 ресторан, 16 кофеен, 11 пивоварен и 150 буфетов и столовых.
Война нарушила тихую кофейную жизнь, кофейни уже не были такими многолюдными по вечерам, учитывая комендантский час, тем более, что они утратили верную свою публику — евреев. В отдельные кофейни доступ имели только немцы.
Зато открылись так называемые народные кухни — маленькие столовки, в которые приходили бывшие завсегдатаи кофеен и, продолжая себя вежливо титуловать: «пан советник», ели борщ и палюшки.
Все кнайпы имели таблички «nur fur Deutsch».
Но в 1942 г. на улице Святого Николая возле костела открылась польская чайная «ADRIA», где подавали заменитель чая в виде спрессованных кубиков, состоявших из разного сушеного зелья и ягод. Это был единственный напиток, которым могли лакомиться простые смертные. Настоящие чай и кофе были слишком дорогими. К этому искусственному чаю подавали также пирожные и даже торт, преимущественно из фасоли. Владельцами «Адрии» были Янина Эбенбергер и Анна Шаецль.