«Центральная»
Владельцем этой кофейни на площади Галицкой, 7, был В. Бехтльоф. Теперь здесь междугородная телефонная станция. В XIX в. здесь стояло несколько домов, а среди них так называемый «бойковский дом» и кофейня «Центральная». Бойковским называли этот дом потому, что там синевидские бойки имели составы своих товаров. В 1895 г. здесь побывала английская писательница Э. Л. Войнич. Одно время здесь жили Иван Франко и Михайло Павлик. Современное здание построено было в 1902 г. и тогда же в партере открылась новая кофейня. Стенные росписи для забегаловки в 1903 г. выполнил М. Гетьманчук.
«Центральная» считалась второй из старейших кофеен после «Венской», и развлечься здесь можно было до трех ночи. В кофейне была также библиотека и большое количество журналов на разных языках, бильярд новейшей системы и великолепный салон для дам.
Принимала у себя преимущественно офицерскую касту и чиновников высшего ранга.
В 1890-х годах сюда заходил Франко. «Если бы я жил во Львове, — писал Богдан Лепкий, — и заходил в «Централку», то, вероятно, нашел бы возможность поговорить с Франко…»
В начале XX в. в четыре часа здесь собиралась редакционная коллегия журнала «Мир» — Яцкив, Чернецкий, Карманский, Пачовский, Бирчак, Луцкий, Твердохлиб. «Это же были только поэты, умеющие жить только образами собственного воображения, — вспоминал Михайло Рудницкий. — Они чувствовали себя лучше в «Централке» за кофе, когда думу думали, как издать очередную книгу без издателей (которых не было) и без денег (которых было еще меньше). С горя шли иногда на «каменярку» за 3 крейцера; случался большой праздник, когда кто-то платил всем тогдашнюю амброзию: «черную индию» — смоляную полыновку».
Сюда приходила в 20-е годы украинская богема, которая сформировалась в одноименное общество. Здесь любил утром писать свои песни и оперетты Лев Лепкий. В частности, создал одноактную «Первый председатель ревкома» и «После равта».
«Богема» была добровольным обществом, в состав которого входили писатели, поэты, журналисты, художники, — вспоминал оперный певец Михайло Голинский. — Вокруг них собиралось много сторонников, приверженцев, желающих культурно развлечься, посетив очень интересные вечера «Богемы». Она уже имела свою славу и отборную публику. Бывать на вечерах «Богемы» считалось честью, и было престижным, приятным и полезным. Там велись дискуссии на различные темы и обильно цвели тонкие новые остроты — «вицы», которых в других обществах нельзя было услышать. Был там небольшой, но очень хороший оркестр, который мастерски играл наши народные и стрелецкие песни. Официанты в «Централке» были изысканно вежливы и хорошие психологи. Они знали каждого посетителя, его желания и капризы.
Не раз я был свидетелем такой сцены: как всегда, «богемисты» и сторонники сидели за столами, вели жаркие разговоры-дискуссии, смеялись, шутили. В это время оркестр мастерски исполнял наши народные песни. А в углу, у стены, всегда сидел наш любимый Сясь Людкевич и упорно что-то сочинял, не обращая на весь мир никакого внимания. Тогда кто-то из «богемистов», чтобы Сяся оторвать от компоновки и привлечь к своему столу, подходил незаметно к дирижеру-пианисту и просил его играть фальшиво какую-нибудь нашу песню. Чрезвычайно чувствительное ухо Сяся сразу замечало фальшивую ноту. Он вдруг вскакивал, подходил к музыкантам, стыдил их за фальшивую игру, и тогда Сяся приглашали к своему столу, и он уже оставался с нами.
Припоминаю таких членов и сторонников, которых я часто встречал в «Богеме»: Ромко Купчинский, Лёнё Лепкий, Мыхась Гайворонский, Федь Федорцив, Сясь Людкевич, Михайло Рудницкий, Ковжун, Зенко Пеленский, его жена Ластовецкая, три сестры Дудрыкивны, Мелё (Николай) Голубец, Степан Чарнецкий, отец прелат Куницкий, Петро Холодный, Кирилл Вальницкий с женой, Быць Вихняник, Сименович и многие другие, которые уже призабылись».
Юрий Тыс: «В «Централку» заходили Дмитро Донцов, Кедрин, Палиив и тогдашние «советофилы» Антин Крушельницкий и Кирилл Вальницкий, Мирон Левицкий. Еще сегодня в Канаде мало кто знает его адрес и телефон. В Львове, где якобы предстояло жить, прибил кусок бумаги с надписью: «Звонок не звонит, прошу не стучать!».
Во «Центральной» бывали изредка молодые тогда художники и литераторы, Святослав Гординский, Богдан Кравцив (если не сидел в тюрьме за подпольную работу), Богдан (Дуфта) Ныжанкивский, Зенон Тарнавский. Особняком — старшее поколение политиков из УНДО, из ФНЕ, радикалы и социалисты, те, что писали, и те, что написанное читали, те, которые горячо дискутировали, и те, которые их успокаивали, картежники и шахматисты вперемешку. Из обмена мнениями рождались газетные и журнальные статьи, новые стихи и рассказы; то, что написал Иван Кедрин, Михайло Стахив или Дмитрий Палиив, можно было услышать за день-два раньше в кофейне».