Я теперь в дураках, не уйти мне с земли,Мне поставила суша капканы.Не заметивши сходней, на берег сошли,И навечно, мои капитаны.Мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в пору,Я сегодня в недоборе,Со щита да в нищетуИ теперь в моих песнях сплошные нули,В них все больше про реки и раны.Из своих кителей капитанских ушли,Как из кожи, мои капитаны.Мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту,Ах, мой вечный санаторийИ оскомина во рту.Капитаны мне скажут: „Давай не скули“,Ну, а я не скулю, волком вою,Вы ж не просто с собой мои песни везли,Вы везли мою душу с собою.А мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту.Ах, мой вечный санаторий,И оскомина во рту.Повстречались в порту толпы верных друзей,И я с вами делил ваши лавры.Мне казалось, я тоже сходил с кораблейВ эти токио, гамбурги, гавры.Но теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту.Ах, мой вечный санаторий,И оскомина во рту.Я надеюсь, что море сильней площадейИ прочнее домов из бетонаМоре лучший колдун,Чем земной чародей,И я встречу вас из Лиссабона.Но мне теперь не выйти в мореИ не встретить их в порту.Я сегодня в недоборе,Со щита да в нищету.Я механиков вижу во тьме,Шкиперов вижу я,Что не бесятся с жира.Капитаны по сходням идут с танкеров,Сухогрузов да и с пассажиров.Нет, я снова выйду в море,Снова встречу их в порту.К черту вечный санаторийИ оскомину во рту.
И Я СОЧУВСТВУЮ СЛЕГКА
Штормит весь вечер, и покаЗаплаты пенные латаютРазорванные швы песка,Я наблюдаю свысока,Как волны головы ломают,И я сочувствую слегкаПогибшим, но издалека.Я слышу хрип и смертный стон,И ярость, что не уцелели,Еще бы — взять такой разгон,Набраться сил, пробиться в щелиИ голову сломать у цели.И я сочувствую слегкаПогибшим, но издалека.Ах, гривы белые судьбы,Пред смертью словно хорошеяПо зову боевой трубыВзлетают волны на дыбы,Ломают выгнутые шеи.И мы сочувствуем слегкаПогибшим, но издалека.А ветер снова в гребни бьетИ гривы пенные ерошит,Волна барьера не возьмет,Ей кто-то ноги подсечет,И рухнет взмыленная лошадь.И посочувствуют слегкаПогибшим, но издалекаПридет и мой черед вослед,Мне дуют в спину, гонят к краю,В душе предчувствия, как бред,Что подломлю себе хребетИ тоже голову сломаю.И посочувствуют слегкаПогибшему, издалека.Так многие сидят в векахНа берегах и наблюдают,Внимательно и зорко,Как другие рядом на камняхХребты и головы ломают.Они сочувствуют слегкаПогибшим, но издалека.
ОСТРОВ
Покидаю теплый край навсегда.Наше плаванье — считай — на года.Ставь фортуны колесо поперек,Мы про штормы знаем все наперед.Поскорей на мачту лезь, старик,Стал вопрос с землей остро.Может быть, увидишь материк,Ну, а может быть, остров.У кого-нибудь расчет под рукой.Этот кто-нибудь плывет на покой,Ну, а прочие, в чем мать родила,Не на отдых, а опять на дела.Ты судьбу в монахини постриг,Смейся ей в лицо просто.Что это, тот самый материк,Или это мой остров?Мне накаркали беду с дамой пик,Нагадали, что найду материк.Нет, гадалка, ты опять неправа,Мне понравилось искать острова.Вот и берег призрачно возник.Не спеши, считай до ста.У кого свой личный материк,Ну, а у кого — остров.
ДЖЕНТЛЬМЕН УДАЧИ
Был развеселый розовый восход,И плыл корабль навстречу передрягам,И юнга вышел в первый свой походПод флибустьерским флагом.Накренившись к воде, парусами шурша,Бриг двухмачтовый лег в развороте,А у юнги от счастья качалась душа,Как пеньковые ванты на гроте.И душу нежную под грубой робой пряча,Суровый шкипер дал ему совет:„Будь джентльменом, если есть удача,А без удачи джентльменов нет!“И плавал бриг туда, куда хотел.Встречался с кем судьба его сводила,Ломая кости веслам каравелл,Когда до абордажа доходило.Был однажды богатой добычи дележ,И пираты бесились и выли.Юнга вдруг побелел и схватился за нож,Потому что его обделили.Стояла девушка не прячась и не плача,И юнга вспомнил шкиперский завет:„Будь джентльменом, если есть удача,А нет удачи — джентльменов нет!“И видел он, что капитан молчал,Не пробуя сдержать кровавой свары,И ран глубоких он не замечал,И наносил ответные удары.Только ей показалось, что с юнгой беда,А другого она не хотела,Перекинулась за борт, и скрыла водаЗолотистое смуглое тело.И прямо в грудь себе, пиратов озадачив,Он разрядил горячий пистолет.Он был последний джентeльмен удачи,Конец удачи, джентльменов нет!
ДВА СУДНА
Всему на свете выходят срокиА соль морская въЕдлива, как черт.Два мрачных судна стояли в доке,Стояли рядом, просто к борту борт.Та, что поменьше, вбок кривила трубыИ пожимала бортом и кормой:„Какого типа этот тип? Какой он грубый,Корявый, ржавый, просто никакой!“В упор не видели друг друга оба судна,И ненавидели друг друга обоюдно.Он в аварийном был состоянии,Но и она не новая отнюдь.Так, что увидишь на расстоянииС испугу можно взять и затонуть.Тот, что побольше, мерз от отвращенья,Хоть был железный, малый с крепким дном,Все двадцать тысяч ВодоизмещеньяОт возмущенья содрогались в нем.И так обидели друг друга оба судна,Что ненавидели друг друга обоюдно.Прошли недели, их подлатали,По ржавым швам шпаклевщики прошлись,И ватерлинией вдоль талийПеревязали корабли.И медь надраили, и краску наложили,Пар разожгли, в салонах свет зажгли,И палубы и плечи распрямилиК концу ремонта эти корабли.И в гладкий борт узрели оба судна,Что так похорошели обоюдно.Тот, что побольше, той, что поменьше,Сказал, вздохнув: „Мы оба не правы,Я никогда не видел женщинИ кораблей, прекраснее, чем вы!“Та, что поменьше, в том же состояньиШепнула, что и он неотразим:„Большое видится на расстояньиНо лучше, если все-таки, вблизи.“Кругом конструкции толпились, было людно,И оба судна объЯснились обоюдно.Хотя какой-то портовый докаИх приписал Не в тот же самым порт,Два корабля так и ушли из дока,Как стояли, вместе, к борту борт.До горизонта шли в молчаньи рядом,Не подчиняясь ни теченьям, ни рулям.Махала ласково ремонтная бригадаДвум не желающим расстаться кораблям.Что с ними, может быть, взбесились обы судна?А, может, попросту влюбились обоюдно?