Долго Троя в положении осадномОставалась неприступною твердыней,Но троянцы не поверили Кассандре…Троя, может быть, стояла б и поныне.Без умолку безумная девицаКричала: — Ясно вижу Трою, павшей в прах!Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,Во все века сжигали люди на кострах!И в ночь, когда из чрева лошади на ТроюСпустилась смерть, как и положено, крылато,Над избиваемой безумною толпоюВдруг кто-то крикнул: — Это ведьма виновата!И в эту ночь, и в эту кровь, и в эту смутуКогда сбылись все предсказания на славу,Толпа нашла бы подходящую минуту,Чтоб учинить свою привычную расправу…А вот конец, хоть не трагичный, но досадный:Какой-то грек нашел кассандрину обитель,И начал пользоваться ей, не как Кассандрой,А как простой и ненасытный победитель…Без умолку безумная девицаКричала: — ясно вижу трою, павшей в прах!Но ясновидцев, впрочем, как и очевидцев,Во все века сжигали люди на кострах! В куски разлетелася корона,Нет державы, нету трона,Жизнь России и законыВсе к чертям!И мы — словно загнанные в норы,Словно пойманные воры,Только кровь одна с позоромПополам.И нам ни черта не разобраться,С кем порвать и с кем остаться,Кто за нас, кого бояться,Где пути, куда податьсяНе понять!Где дух? Где стыд? Где честь?Где свои, а где чужие?Как до этого дожили?Неужели на Россию нам плевать?Позор всем, кому покой дороже,Всем, кого сомненье гложет:Может он или не можетУбивать?Сигнал — и по-волчьи, и по-бычьиИ, как коршун, — на добычу,Только воронов покличемПировать.Эй, вы, где былая ваша твердость,Где былая ваша гордость?Отдыхать сегодня — подлость!Пистолет сжимает твердая рука.Конец, всему — конец!Все разбилось, поломалось,Нам осталось только малостьТолько выстрелить в висок иль во врага.
Сон мне снится: вот те на,Гроб среди квартиры.На мои похоронаСъехались вампиры.Стали речи говорить,Все про долголетие,Кровь сосать решили погодить —Вкусное на третье.В гроб вогнали кое-как,А самый сильный вурдалакВсе втискивал и всовывал,И плотно утрамбовывал,Сопел с натуги, сплевывалИ желтый клык высовывал.Очень бойкий упырекСтукнул по колену,Подогнал и под шумокНадкусил мне вену.А умудренный кровососВстал у изголовьяИ очень вдохновенно произнесРечь про полнокровье.И почетный караулДля приличия всплакнул,Но я чую взглядов сериюНа сонную мою артерию.Да вы погодите, слышите, братцы, спрячьте крюк,Ну куда ж, чертовы,Я же слышу, что вокруг,Значит я не мертвый.Яду капнули в вино, ну а мы набросились,Опоить меня хотели, но опростоволосились.Тот, кто в зелье губы клал,И в самом деле дуба дал,Ну, а на меня, как рвотное,То зелье приворотное,Потому что здоровье у меня добротное.Так почему же я лежу,Их не напугаю,Почему я не заржу,Дурака валяю.Я ж их мог прогнать давно выходкою смелою,Мне бы взять, пошевелиться, но глупостей не делаю.Безопасный, как червяк,Я лежу, а вурдалакВсе со стаканом носится,Сейчас наверняка набросится.Еще один на шею косится,Ну, гад, он у меня допросится.Кровожадно вопия,Высунули жалы,И кровиночка мояПолилась в бокалы.Да вы погодите, сам налью,Знаю, вижу, вкусное.Нате, пейте кровь мою,Кровососы гнусные.А сам я мышцы не напрягИ не попытался сжать кулак,Потому что, кто не напрягается —Тот никогда не просыпается,Тот много меньше подвергается,И много больше сохраняется.Вот мурашки по спинеСмертные крадутся,А всего делов-то мнеБыло, что проснуться.Что сказать, чего боюсь?А сновиденья тянутся,До того, что я проснусь,А они останутся.Мне такая мысль страшна,Что вот сейчас очнусь от сна,И станут в руку сном моим милые знакомые,Такие живые, зримые, весомые,Мои любимые знакомые.А вдруг они уже стоят,И жало наготове,И что выпить норовятПо рюмашке крови.Лучше я еще посплю,Способ не единственный,Но я во сне перетерплю,Я во сне воинственный. Нежная правда в красивых одеждах ходила,Принарядившись для сирых блаженных калек,Грубая ложь эту правду к себе заманила,Мол, оставайся-ка, ты, у меня на ночлег.И легковерная правда спокойно уснула,Слюни пустила и разулыбалась во сне,Хитрая ложь на себя одеяло стянула,В правду впилась и осталась довольна вполне.И поднялась, и скроила ей рожу бульдожью,Баба, как баба, и что ее ради радеть.Разницы нет никакой между правдой и ложью,Если, конечно, и ту, и другую раздеть.Выплела ловко из кос золотистые лентыИ прихватила одежды примерив на глаз.Деньги взяла и часы, и еще документы,Сплюнула, грязно ругнулась и вон подалась.Только к утру обнаружила правда пропажуИ подивилась себя оглядев делово.Кто-то уже раздобыв где-то черную сажу,Вымазал чистую правду, а так ничего.Правда смеялась, когда в нее камни бросали.„Ложь это все, и на лжи одеянье мое.“Двое блаженных калек протокол составлялиИ обзывали дурными словами ее.Тот протокол заключался обидной тирадой,Кстати, навесили правде чужие дела.Дескать, какая то мразь называется правдой,Ну, а сама пропилась, проспалась догола.Голая правда божилась, клялась и рыдала,Долго скиталась, болела, нуждалась в деньгах.Грязная ложь чистокровную лошадь укралаИ ускакала на длинных и тонких ногах.Некий чудак и поныне за правду воюет,Правда в речах его правды на ломаный грош,Чистая правда со временем восторжествует,Если проделает то же, что явная ложь.Часто разлив по 170 граммов на брата,Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.Могут раздеть, это чистая правда, ребята,Глядь, а штаны твои носит коварная ложь,Глядь, на часы твои смотрит коварная ложь,Глядь, а конем твоим правит коварная ложь.