ПЕРЕЙДИ, ЕСЛИ МНЕ НЕВДОМЕК
МОЙ ГАМЛЕТ
МОЙ ГАМЛЕТ
* * *
ЯМЩИК
Дорога, дорога, счета нет столбам,И не видно, где конец пути…По дороге мы идем по разным сторонамИ не можем ее перейти.Но на других не гляди, не надо.Улыбнись только мне, ведь я рядом.Нам бы поговорить, ведь наш путь так далек.Перейди, если мне невдомек.Шагаю, шагаю, кто мне запретит?И лишь столбы отсчитывают путь.За тобою я готов до бесконечности идти,Только ты не сверни где-нибудь.Но на других не гляди, не надо.Улыбнись только мне, ведь я рядом.Нам бы поговорить, ведь наш путь так далек.Перейди, если мне невдомек.Улыбка, улыбка… для кого она?А вдруг тому, кто впереди идет?Я замер, я глаза закрыл, но снова ты одна,И я опять прозевал переход.Но на других не гляди, не надо.Улыбнись только мне, ведь я рядом.Нам бы поговорить, ведь наш путь так далек.Перейди, если мне невдомек.
Я только малость обьясню в стихе,На все я не имею полномочий…Я был зачат, как нужно, во грехеВ поту и нервах первой брачной ночи.Да, знал я, отрываясь от земли:Чем выше мы, тем жестче и суровей;Я шел спокойно прямо в королиИ вел себя наследным принцем крови.Я знал- все будет так, как я хочу.Я не бывал в накладе и в уроне.Мои друзья по школе и мечуСлужили мне, как их отцы — коронеНе думал я над тем, что говорю,И с легкостью слова бросал на ветер.Мне верили и так, как главарю,Все высокопоставленные дети.Пугались нас ночные сторожа,Как оспою, болело время нами.Я спал на кожах, мясо ел с ножаИ злую лошадь мучал стременами.Я знал, мне будет сказано: „Царюй“Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.И я пьянел среди чеканных сбруй,Был терпелив к насилью слов и книжек.Я улыбаться мог одним лишь ртом,А тайный взгляд, когда он зол и горек,Умел скрывать, воспитанный шутом.Шут мертв теперь… „Аминь! Бедняга йорик!“Но отказался я от дележаНаград, добычи, славы, привилегий:Вдруг стало жаль мне мертвого пажа…Я об'езжал зеленые побеги.Я позабыл охотничий азарт,Возненавидел и борзых, и гончих.Я от подранка гнал коня назадИ плетью бил загонщиков и ловчих.Я видел: наши игры с каждым днемВсе больше походили на бесчинства.В проточных водах по ночам, тайкомЯ отмывался от дневного свинства.Я прозревал, глупея с каждым днем,И — прозевал домашние интриги.Не нравился мне век и люди в немНе нравились. И я зарылся в книги.Мой мозг, до знаний жадный, как паук,Все постигал: недвижность и движенье,Но толку нет от мыслей и наук,Когда повсюду им опроверженье.С друзьями детства перетерлась нить.Нить ариадны оказалась схемой.Я бился над словами „Быть — не быть“,Как над неразрешимою дилеммой.Но вечно, вечно плещет море бед.В него мы стрелы мечем — в сито просо,Отсеивая призрачный ответОт вычурного этого вопроса.Зов предков слыша сквозь затихший гул,Пошел на зов — сомненья крались с тылу,Груз тяжких дум наверх меня тянул,А крылья плоти вниз влекли, в могилу.В непрочный сплав меня спаяли дни,Едва застыв, он начал расползаться.Я пролил кровь, как все. И, как они,Я не сумел от мести отказаться.А мой подъем пред смертью — есть провал,Офелия! Я тленья не приемлю.Но я себя убийством уравнялС тем, с кем я лег в одну и ту же землю.Я гамлет, я насилье презирал.Я наплевал на датскую корону,Но в их глазах — за трон я глотку рвалИ убивал соперника по трону.Но гениальный всплеск похож на бред.В рожденье смерть проглядывает косо.А мы все ставим каверзный ответИ не находим нужного вопроса.
Чту Фауста ли, Дориана Грея ли,Но чтобы душу дьяволу — ни-ни!Зачем цыганки мне гадать затеяли?День смерти называли мне они.Ты эту дату, боже сохрани,Не отмечай в своем календаре — илиВ последний час возьми и измени,Чтоб я не ждал, чтоб вороны не реялиИ ангелы чтоб жалобно не блеяли,Чтоб люди не хихикали в тени,Скорее защити и охрани!Скорее! Ибо душу мне ониСомненьями и страхами засеяли…Немногого прошу взамен бессмертия:Широкий тракт, да друга, да коня.Прошу, покорно голову склоня,В тот день, когда отпустите меня,Не плачьте вслед, во имя милосердия!
Я дышал синевой,Белый пар выдыхал…Он летел становясь облаками.Снег скрипел подо мной,Поскрипев- затихал,А сугробы прилечь завлекали.И звенела тоска,Что в безрадостной песне поется,Как ямщик замерзалВ той глухой незнакомой степи…Усыпив,ЯмщикаЗаморозило желтое солнце.И никто не сказал:Шевелись, подымайся, не спи!Я шагал по РусиДо макушек в снегу,Полз, катился,Чтоб не провалиться.Сохрани и спаси!Дай веселья в пургу!Дай не лечь, не уснуть,Не забыться.Тот ямщик-чудодейБросил кнут иКуда ему деться?!Помянул о Христе,Ошалев от заснеженных верст.Он хлеща лошадей,Мог бы этим немногоСогреться…Ну, а он в доброте их жалел,И не бил,И замерз.Отраженье своеУвидал в полыньеИ взяла меня оторопь: в пору бОборвать житие,Я по грудь во вранье!Выпить штоф напоследокИ в прорубь.Хоть душа пропитаЕй там, голой, не выдержатьСтужу.В прорубь надо, да в омут,Но — сам, а не руки сложа.Пар валит изо рта…Эх, душа моя рвется наружу!Выйдет вся — схороните,Зарежусь — снимите с ножа.Снег кружит над землей,Над страною моей.Мягко стелет, в запойЗазывает…Ах, ямщик удалой!Пьет и хлещет коней!А не пьяный ямщик замерзает…