Я НЕ ЛЮБЛЮ
БУДУТ И СТИХИ, И МАТЕМАТИКА…
ПРО ПЕРВЫЕ РЯДЫ
МИР КАК ТЕАТР
ПЕСЕНКА ПЛАГИАТОРА ИЛИ ПОСЕЩЕНИЕ МУЗЫ
Я не люблю фатального исхода.От жизни никогда не устаю.Я не люблю любое время года,Когда веселых песен не пою.Я не люблю открытого цинизма,В восторженность не верю, и еще,Когда чужой мои читает письма,Заглядывая мне через плечо.Я не люблю, когда наполовинуИли когда прервали разговор.Я не люблю, когда стреляют в спину,Я также против выстрелов в упор.Я ненавижу сплетни в виде версий,Червей сомненья, почестей иглу,Или, когда все время против шерсти,Или, когда железом по стеклу.Я не люблю уверенности сытой,Уж лучше пусть откажут тормоза!Досадно мне, что слово „честь“ забыто,И что в чести наветы за глаза.Когда я вижу сломанные крылья,Нет жалости во мне и неспростаЯ не люблю насилье и бессилье,Вот только жаль распятого Христа.Я не люблю себя, когда я трушу,Обидно мне, когда невинных бьют,Я не люблю, когда мне лезут в душу,Тем более, когда в нее плюют.Я не люблю манежи и арены,На них мильон меняют по рублю,Пусть впереди большие перемены, яЭто никогда не полюблю.
Будут и стихи, и математика,Почести, долги, неравный бой…Нынче ж оловянные солдатикиЗдесь на старой карте встали в строй.Лучше бы уж он держал в казарме их,Только на войне, как на войнеПадают бойцы в обеих армияхПоровну на каждой стороне.И какая, к дьяволу, стратегия,И какая тактика, к чертям!Вот сдалась нейтральная НорвегияОрдам оловянных египтян;Левою рукою СкандинавияЛишена престижа своего,Но рука решительная праваяВмиг восстановила статус-кво!Может быть — пробелы в воспитанииИ в образованьи слабина,Но не может выиграть кампанииТа или другая сторона.Совести проблеммы окаянныеКак перед собой не согрешить:Тут и там солдаты оловянные,Как решить, кто должен победить?И какая, к дьяволу, стратегия,И какая тактика, к чертям.Вот сдалась нейтральная НорвегияОрдам оловянных египтян.Левою рукою Скандинавия,Лишена престижа своего:Но рука решительная праваяВмиг восстановила статус-кво.Сколько б ни предпринимали армииКонтратак, прорывов и бросков, все равно,На каждом полушарииПоровну игрушечных бойцов.Где вы, легкомысленные гении?Или вам явиться недосуг?Где вы, проигравшие сражениеПросто, не испытывая мук?Или вы, несущие в венце зарюБитв, побед, триумфов и могил,Где вы, уподобленные Цезарю,Что пришел, увидел, победил?Мучается полководец маленький,Ношей непосильной отягчен,Вышедший в громадные начальники,Шестилетний мой Наполеон.Чтобы прекратить его мучения,Ровно половину тех солдат,Я покрасил синим, — шутка гения,Утром вижу — синие лежат.Я горжусь успехами такими, ноМысль одна с тех пор меня гнетет:Как решил он, чтоб погибли именноСиние, а не наоборот?
Была пора — я рвался в первый ряд,И это все от недопониманья.Но, с некоторых пор, сажусь назад:Там, впереди — как в спину автоматТяжелый взгляд, недоброе дыханье.Может сзади и не так красиво,Но намного шире кругозор,Больше и разбег, и перспектива,И еще надежность и обзор.Стволы глазищ числом до десяти,Как дуло на мишень, но на живую.Затылок мой от взглядов не спасти,И сзади так удобно нанестиОбиду или рану ножевую.Мне вреден первый ряд, и, говорят,От мыслей этих я в ненастье ною.Уж лучше, где темней: последний ряд,Отсюда больше нет пути назад,А за спиной стоит стена стеною.И пусть хоть реки утекут воды,Пусть будут в пух засалены перины,До лысин, до седин, до бородыНе выходите в первые рядыИ не стремитесь в примы-балерины.Надежно сзади. но бывают дни,Я говорю себе, что выйду червой.Не стоит вечно пребывать в тени,С последним рядом долго не тяни,А постепенно пробивайся в первый.Может сзади и не так красивоНо намного шире кругозор,Больше и разбег и перспектива,И еще надежность и обзор.
Мир как театр, как говорил Шекспир,Я вижу лишь характерные роли,Тот негодяй, тот жулик, тот вампир,И все. Как Пушкин говорил, чего же боле.
Я сейчас взорвусь, как триста тонн тротила,Во мне заряд нетворческого зла.Меня сегодня муза посетила,Посетила, так, немного посидела и ушла.У ней имелись веские причины,Я, в общем, не имею права на нытье:Ну, вы представьте, ночью муза у мужчины,Бог весть, что люди скажут про нее.И все же мне досадно, одиноко,Ведь эта муза, люди подтвердят,Засиживалась сутками у Блока,У Бальмонта жила, не выходя.Я бросился к столу, весь нетерпенье,Но, господи, помилуй и спаси,Она ушла, исчезло вдохновеньеИ три рубля, должно быть, на такси.Я в бешенстве ношусь, как зверь, по дому,Ну бог с ней, с музой, я ее простил.Она ушла к кому-нибудь другому,Я, видно, ее плохо угостил.Огромный торт, утыканный свечами,Засох от горя, да и я иссяк.С соседями я допил, сволочами,Для музы предназначенный коньяк.Ушли года, как люди в черном списке,Все в прошлом, я зеваю от тоски.Она ушла безмолвно, по-английски,Но от нее остались две строки.Вот две строки, я гений, прочь сомненья,Даешь восторги, лавры и цветы!Вот две строки: я помню это чудное мгновенье,Когда передо мной явилась ты!