Первым делом Ярид подошел к Ларсу, навис над ним скалой, глядя сверху вниз.
– Не пытайся сбежать! – он внезапно что было сил хлестнул горожанина невесть откуда оказавшейся в руке палкой. Удар пришелся в плечо искалеченный руки и вор, замычав от нестерпимой боли, повалился на пол.
Хранитель, бросив на него полный презрения взгляд, щелкнул пальцами. В тот же миг каменные статуи стражей – немые бездушные изваяния, стоявшие мрачной стражей за троном хозяина города – шевельнулись, покидая свои места. Выполняя мысленный приказ, они подошли к пленникам, схватили их в мертвые объятия, сжав так, что те с трудом могли вздохнуть, приподняли их над землей.
– Мальчишка! – процедил Ярид, глядя на побледневшего от боли юношу, в кровь кусавшего губы, сдерживая стон. – Это ты распустил слух об испытании? Зачем?
Чтобы люди отшатнулись от меня, перешли на твою сторону?! Нет! Этого не будет!
Пока еще я слуга госпожи Кигаль! Она покровительствует мне и не допустит…
Ларс молчал. Он лишь смотрел на Ярида.
И хозяин города, не дождавшись ответа, усмехаясь, заговорил вновь.
– Так что не торжествуй победу! Вот что я тебе скажу: ты проиграл. В надежде спасти девчонку, ты выдал свою тайну, зная которую я уже не выпущу тебя из этих стен никогда. Ты умрешь прежде, чем другие поймут… прежде, чем ты сможешь стать мне соперником…
– Твои воины не догонят беглецов.
– И самопожертвование не будет бессмысленным? – маг рассмеялся. – Наивный ребенок!
Так не бывает! То, что изначально лишено смысла, не обретет его никогда! Куда эти двое побежали? Нет, нет, я не жду от тебя ответа. Да и к чему он, когда я и так знаю: на площадь, к каравану. В городе их сейчас не укроют ни воры, ни тени.
Мои слуги, слуги госпожи Кигаль отыщут их даже в черных пещерах земель вечных мук. Ты знал это. Надеешься, что чужаки возьмут их под свою защиту? Этого не будет! Я так понимаю, перед караванщиками сейчас два пути: или во всем следовать обету невмешательства, и тогда торговцы с готовностью выдадут нам Бура и его подружку.
Если уж они готовы оставить на произвол судьбы даже собственных детей… Или, на что ты надеешься, караванщики не смогут остаться в стороне и бросят свои жизни на чаши весов господина Намтара, надеясь, что их судьбы перевесят мою… А знаешь что? Так даже лучше. Мне не терпится покончить с караваном, от которого у меня второй день нестерпимо болит голова, а проблемы растут как грибы под дождем!
Так что, в сущности, ты оказываешь мне услугу… Вот только, – Хранитель резко повернулся к служителю. – Остается вопрос, который задал старший страж: зачем было ловить их и тащить сюда? Лишь затем, чтобы продемонстрировать мне свою преданность?
Но ведь ты знал, что прежде мне всегда хватало твоего слова.
– Хозяин, я стремился быть тебе полезен, – глаза служителя поблескивали, меняясь, переливаясь от сомнений к осознанию и растерянности, так, будто он меньше всего ожидал произошедшего. Впервые за десятилетия он не осмелился сказать наделенному даром правду, выдумывая отговорку, не думая о том, что собеседник все равно почувствует обман и это разозлит его больше, чем признание ошибки и покаяние. Но нет, он говорил то, что Ярид хотел услышать, не понимая, что маг слушает не столько ушами, сколько глазами, разумом. – Ты мечтал покончить с караванщиками, но не мог ослушаться воли богини. А так, когда мальчишка расскажет чужакам правду… Я обучил его искусству вызывать доверие к каждому произнесенному слову…И…
– Абра, Арба… – скользя мрачным взглядом по покрывавшим пол зеркальным камням, проговорил Хранитель, видя перед собой обман, однако, не зная его истинной причины, ища ее в другом. – И как это все понимать? Испугался того, что мне не выдержать испытания госпожи Кигаль и решил подыскать замену, пока не поздно? – в его глазах бушевала ничем не сдерживаемая волна ярости, излучавшая волну гнева.
– Я не понимаю, о чем ты… – тот в страхе попятился.
Воздух в зале замерцал, готовый вскипеть от невиданного жара, который иссушал, не давая вздохнуть, срывая дыхание в сухой болезненный кашель, пригибал к полу, наваливаясь на плечи. Маг подскочил к жрецу, схватил его за руку, которой тот удерживал Сати, заставляя пальцы старика разжаться, оттолкнул девушку, которая, отлетев далеко в сторону, ударилась о стену и лишилась сознания.
– Сати! – вскрикнул Ри, силясь вырваться из объятий каменных изваяний, хотя и понимал, что это столь же бесполезно, как стараться растопить ледяной панцирь морей.
Наделенный даром даже не оглянулся на пленников, потеряв к ним всякий интерес.
Он вцепился в плечи служителя.
– Ты специально привел его сюда!
– Ярид, я… Я верен!
– Хватит! Довольно я доверял тебе! Твоя ложь бесполезна! Маг не может не почувствовать силу другого мага, особенно если она направляется против него!
– Я не… Я лишь хотел защитить внука… – он все же решил сказать правду, закрыться ею, как щитом. Однако было уже поздно.
– Молчи! Я устал слушать твои слова! Все! Пора, наконец, узнать истину!
– Но, хозяин, если ты разрушишь замок моего разума… Я не смогу служить тебе! Я стану другим, ничем… – тот отворачивался, прятал глаза, пытался вырваться.
– Ничего, я найду применение и рабу! – своей безжалостной волей он разбил сопротивление служителя, заставив его всецело подчиниться, а затем впился взглядом в глаза, погружаясь на самое их дно.
– Что он делает? – все, что мог Ри, это либо смотреть на все происходившее, либо закрыть глаза, постаравшись отгородиться от мира. И он глядел широко открытыми глазами на зал храма, на застывших друг перед другом, выйдя за пределы времени и пространства, Хранителя и жреца.
– Читает память, – сквозь зубы, сжатые от неослабевавшей боли, прошептал в ответ Ларс. – Если он попытается прочесть твою… – прерывисто, время от времени умолкая, чтобы перевести дыхание и подавить стон, продолжал он. – Я не смогу защитить… Повторяй молитву, которую ты знаешь лучше всего, которая ближе всего твоей душе… Только так ты сохранишь себя…