– Зачем же тогда они заточили нас сюда? Почему просто не отпустили? Мы нужны им!
– Нужны. Только это ничего не изменяет. Ты забываешь, что нам противостоит не смертный, а бог. Губителю нравится играть с добычей, как кошке с мышкой. Ему мало просто проглотить ее.
– С чего ты взял?
– Иначе все мы были бы давно мертвы… Вспомни, тогда в зале. Он сам сказал хозяину города, что для него важнее не сам обряд, а то, что ему предшествует. Он питается нашими чувствами, и…
– Не продолжай, – бледность лица караванщика была видна даже в сумраке подземелья.
– Ему все это доставляет радость… И наша борьба даже больше, чем смирение…
Послушай., а, может, тогда ничего не делать, сидеть, отрешившись от всего? Назло Ему!…Но мы не можем, не должны! – в отчаянии он стукнул кулаком по камню, в кровь обдирая пальцы, и не чувствуя боли.
– В твоих воспоминаниях, черных грезах куда больше переживаний, чем в действиях…
Ладно, – Ларс шевельнулся, устраиваясь поудобнее, скрипнул от резкой боли зубами.
– Тебе придется помочь мне добраться до двери… Но сперва выслушай меня. Будь внимательным. Я объясню, как пройти через подземелье…
– Нет! – вскричал Ри. – Нет, я не пойду один! – он не мог даже помыслить о том, чтобы попытаться спастись одному, бросив Сати и Ларса. – Мы должны идти все вместе!
Горожанин молчал, раздумывая, что делать. Он понял, что бесполезно убеждать Ри пойти на то, что караванщик считает худшим из предательств. К тому же, подземные ходы напоминали собой лабиринт, из которого вряд ли кто смог бы найти выход, даже имея его план… На это, наверно, и рассчитывал маг.
– Пусть будет так, – Ларс заставил себя встать.
Голова кружилась, перед глазами плясали красные блики, боль заполняла собой все сознание. Застонав, горожанин прислонился к стене. И в тот же миг он почувствовал рядом плечо караванщика, который поспешил поддержать друга. По другую же руку, возникнув словно из-под земли, встала Нинти.
– Осторожней! – воскликнула она, а затем, не скрывая обиды и недовольства, продолжала: – Тебе нужен покой! Иначе твои раны не заживут!
– Покой приведет меня лишь к смерти, – переведя дыхание, медленно проговорил Ларс.
– Ты ее знаешь? – настороженно поглядывая на чужачку, спросил Ри. Его мускулы напряглись, глаза сощурились, видя во всем незнакомом опасность и беду.
– Нинти – пленница этих стен, как и мы, – проговорил Ларс, становясь на сторону девушки, от которой исходили потоки умиротворения, а доверчиво глядевшие на окружающих широко распахнутые глаза развеивали сомнения, не позволяя им даже облечься в слова и образы…
– Где-то здесь должна быть еще одна пленница – рабыня из нашего каравана, – Ри огляделся, однако не заметил в темнице никого, кроме тусклого силуэта сжавшейся в комок Сати.
Нинти на миг прикусила губу, задумавшись, а затем тихо проговорила:
– Я слышала за стеной чьи-то шаги… Кто-то бродит по подземелью. Только мне казалось, что это не человек, а, скорее, какое-то животное. Крики, которые оно издает… Нет, наделенные душой так не кричат – потерянно, безнадежно, слепо…
– Возможно, она обезумила, – помрачнев, Ри опустил голову на грудь. На миг ему стало жаль несчастную, но потом, спустя краткий миг воспоминаний и раздумий, он позавидовал ей, ведь она нашла ту лазейку, через которую можно было сбежать от жестокости реального мира.
– Не знаю, – девушка качнула головой, в ее глазах зажглись сомнения. – Мне кажется с ней что-то не так… Еще до того, как Хранитель изменил это подземелье, переделывая его в темницу для вас троих, я видела ее. В первый миг мне показалось, что это очень красивая молодая женщина, но потом, стоило мне на мгновение закрыть глаза, как она превратилась в животное, олениху… Странно…
– Но разве это возможно? – Ларс поморщился, чувствуя, как закружилась голова.
Перед глазами вились какие-то черные мухи, красные бабочки, носясь в причудливом танце, заслоняя весь мир.
Низкие своды не позволяли выпрямиться, откинуть голову назад, приходя в себя, они сдавливали, сжимали, отнимали силы…
Ри взглянул на Нинти, та чуть заметно кивнула, и они одновременно склонились, опуская раненого на сваленную в углу солому.
– Мы должны идти! – тот удержал их за плечи, собираясь вновь подняться на ноги.
– Конечно, – кивнула девушка, успокаивающе коснувшись его горячего лба свой ледяной рукой. – Но только когда будем готовы.
– Я смогу! – стиснув зубы, упрямо проговорил Ларс.
– Конечно. Никто и не сомневается, – она заглянула ему прямо в глаза, и на миг горожанину показалось, что ее очи – огромные, бескрайние, как небо, готовые вобрать в себя всю скорбь и боль земли – пронзают его насквозь, заглядывают в душу, но не чтобы узнать какие-то тайны, подчинить или унизить, а лишь стремясь помочь найти нужную мысль, коснуться нужной струны, чей звон указал бы дорогу вперед. Затем в ее глазах отразился легкий, едва уловимый укор, и Нинти заговорила вновь: – Вы ведь хотите, чтобы с вами пошла и Сати, – она повернулась к Ри, – ей труднее справиться со всем случившимся, со своими мыслями, чем тебе.
Я боюсь… – она на миг замолчала, опустила взгляд на камни, – я боюсь, если мы ее сейчас позовем, вырвем из того оцепенения, в котором она нашла если не избавление, то хотя бы покой, она обезумит, попытается покончить с собой…
– Если бы она смогла забыть… Если бы только мы оба смогли забыть! – прошептал Ри.
– Поговори с ней, – тихо молвил Ларс.
– Нет! Я не могу! Да и она не захочет даже смотреть на меня, после того, что случилось… – начал юноша и лишь потом, увидев, что лицо горожанина повернуто к Нинти, понял, что тот обращался к ней.
– Что я ей скажу? Как утешить? Я не умею… Нет, – она отчаянно замотала головой, – нет! Все мои попытки, разговоры… Они… Слова только все испортят! – в ее глазах плавилась боль отчаяния. – Я знаю, так было всегда!