— Прости меня… любимая… Я столько хотел тебе сказать… так готовился… чувствовал себя сильнее всех, а сейчас… Ты такая… такая красивая…
Обоих словно околдовали. Айша, приоткрыв рот, не отрываясь смотрела на Паладона. Словно лунатик, она подошла к нему и провела пальцем по щеке возлюбленного. В тишине едва слышно звякнули браслеты на ее руке.
— Это ты…
— Да, — прошептал он, — да… Любовь моя… Тебе ничего…
— Да, — она вздохнула, и ее глаза наполнились слезами. — В гареме мне ничего не угрожает. Твои письма… Я им так… так радуюсь…
— Я по тебе скучаю… я… я…
— Знаю. Обними меня.
Паладон нежно обхватил ее руками, и она прижалась лицом к его груди. Он едва коснулся губами ее волос. Теперь уже Айша затряслась от плача.
— Прости… — простонала она сквозь слезы. — Прости, я просто никак не могу поверить, что ты…
Мне было неловко от того, что я, по сути дела, подглядывал за ними, но я не мог двинуться с места и едва смел дышать. Меня словно околдовали, но когда они поцеловались, я отвел взгляд.
Иногда то он, то она начинали говорить, но всякий раз обрывали фразу, так и не закончив ее. Айша и Паладон будто читали мысли друг друга. Они общались на языке влюбленных, и потому я не мог уследить за их беседой. Говорили их сердца, их руки, передававшие легкими прикосновениями то, чего не могли выразить слова. Робкие фразы и жесты, запинки и молчание — все это казалось мне куда красноречивей тысяч сладкозвучных стихов гениальных поэтов. Мне вспомнились истории о влюбленных, воспетые в трагедиях древнего мира и балладах. Все они не шли ни в какое сравнение с историей любви Паладона и Айши. Их история была печальней и красивей, а сама любовь — чище. Лужайка неожиданно показалась мне исполненной духом святости. По моему телу прошла благоговейная дрожь. Я ощутил себя смертным, невольно вторгшимся в мир удивительных бесплотных созданий. Мне казалось, что Айша и Паладон воплощают в себе символ надежды и счастья всего людского рода и, если их разлучить, из мира уйдет радость, а с небес исчезнут и звезды, и солнце, и луна.
Неожиданно Айша отстранилась от Паладона, и ее глаза наполнились страхом. В отчаянии стукнув кулачком ему в грудь, она воскликнула:
— О чем я только думаю! Тебе надо идти! Если тебя обнаружат здесь…
— Никто меня здесь не найдет. Самуил сообщил мне, где стоит стража. Мне ничто не угрожает. Здесь только ты и я.
— А вдруг его обманули? Что, если это ловушка? — Она все колотила его в грудь кулачками.
Паладон поцеловал ее, и она постепенно успокоилась.
Тут я услышал слова, которых так опасался.
— Давай убежим, — сказал он, — давай убежим отсюда. Я знаю как. Нас никто не увидит. Стоит нам выбраться из Мишката…
Обхватив себя за плечи, она в ужасе замотала головой. Он продолжал убеждать ее.
— Родная моя, твой брат никогда нас не достанет…
— Даже если это возможно, здесь вся твоя жизнь… Твоя мечеть… Она для тебя так много значит… Я не могу тебе позволить…
Паладон принялся мерить шагами лужайку, постукивая кулаком о ладонь.
— Плевать мне на мечеть. Мне нужна только ты.
— И мне нужен только ты, — голос Айши дрогнул. — Ты — моя жизнь. Но наши друзья… Джанифа… Представляешь, как она мне доверяет, раз решила устроить нашу встречу.
— Она сестра эмира. Ей нечего бояться.
— А как же… Ведь есть еще и… — У Айши задрожали губы, и она замолчала.
— Ты права, — с грустью в голосе произнес поникший Паладон.
— Мы так ему обязаны… А если мой брат… — Она схватила Паладона за руку и прижалась к нему. Лицо ее было бледным и очень печальным.
И тут я вышел на лужайку. На душе было спокойно, поскольку я принял решение. Влюбленные ошарашенно воззрились на меня. Взяв их за руки, я тихо сказал:
— Бегите. Забирай ее, Паладон. Так будет лучше. — Я улыбнулся Айше. — Паладон прав. Главное, чтобы вы были вместе, а остальное неважно. За пределами Мишката вы окажетесь в безопасности. Бегите.
— Давай с нами, Самуил, — с жаром произнес Паладон.
— Нет, — покачал головой я, — мне лучше остаться. За вами начнется охота, а я попытаюсь пустить ее по ложному следу. Изо дня в день буду водить их за нос.
Айша поцеловала меня, а Паладон крепко обнял.
— Чего вы ждете? — Мой голос сорвался, я почувствовал, как в сердце начинает закрадываться страх. — Бегите!
Державшиеся за руки Паладон и Айша не двинулись с места.
— Нет, Самуил, нет, наш добрый друг, — наконец тихо произнес Паладон. — Как мы сможем жить дальше, зная, что ты пожертвовал собой ради нас? Но мы никогда не забудем того, что ты нам сейчас предложил. Ты готов ради нас пойти на такое… — Он покачал головой. — Я потрясен… у меня нет слов…