Мне ужасно хотелось наорать на Азиза, чтобы он тоже понял столь очевидные для меня вещи. Мне ужасно хотелось объяснить принцу, что его советник-подхалим просто придумал еще один способ набить себе мошну. Ефрему, в отличие от меня, всегда было плевать на Азиза. Да смилуется надо мною Господь! Несмотря на все то зло, что совершил принц, я по-прежнему любил его. Больше всего мне хотелось сказать, что он погубит Айшу и Паладона, а вдобавок ко всему разобьет сердце и мне, ведь оно с детства билось ради них троих. Но я знал, что слова бесполезны. Из-за своей гордыни и тщеславия он просто не услышит моей мольбы. Сказав правду, я добьюсь лишь одного — утрачу доверие Азиза и обрету врага в лице его могущественного советника, а если это произойдет, то я не смогу ничем помочь Айше и Паладону.
— Мне кажется, это будет мудрым политическим шагом, — сказал я.
Азиз наклонился и поцеловал меня.
— Мой милый Самуил. Как же ты мне предан.
Стоило принцу распрямиться, как он уже забыл обо мне. Через некоторое время я выскользнул из его кабинета. Азиз с Ефремом с жаром обсуждали приданое Айши. Ведь ее предстояло выдать за столь известного могущественного правителя и завоевателя. В связи с этим Ефрем предлагал взять еще одну ссуду.
Я хотел сразу же рассказать обо всем Джанифе, но ударил гонг, возвещавший о том, что пришло время ночной стражи. Теперь в гарем не пустили бы даже меня. После бессонной ночи я с первыми лучами восходящего солнца кинулся к Джанифе, но она молилась, и мне велели подождать. Допустили меня к ней только через два часа. Молча меня выслушав, она покачала головой.
— Эмир Юсуф так стар, что годится ей в прапрадеды. Абу уже знает о планах Азиза?
— Думаю, нет. Скорее всего, Азиз расскажет о них завтра на совете. Боюсь, Абу согласится, поскольку на первый взгляд брачный союз со столь могущественным человеком упрочит позиции Мишката. Но если вы сможете поговорить с ним до совета и предупредить об опасностях…
— И что мне сказать брату, если он спросит, откуда мне известно о планах Азиза? Указать на тебя? Но если Азиз узнает, что ты на него донес, ты станешь его заклятым врагом. Можешь представить, какие это будет иметь для тебя последствия? Ты к ним готов?
— Да, готов, если речь идет о спасении Айши и о ее счастье с Паладоном.
— Нет, так не пойдет, — Джанифа погрозила мне пальцем. — Ты слишком ценен. Тобой жертвовать нельзя. Дай-ка я подумаю. В гареме есть рабыня, Ясмин. Миленькая, хорошенькая… В последнее время Азиз часто с ней забавляется. Он-то полагает, что я ни о чем не знаю, но Ясмин мне все рассказывает. Обычно он предается с ней утехам во время дневного отдыха, то есть сейчас. При этом Азиз часто разговаривает во сне. Такая уж у него особенность.
— Я знаю, — понурил я голову.
— Откуда? — нахмурилась Джанифа. — Ах да, я и забыла. Так вот, я могу сказать, что узнала о планах Азиза от Ясмин, а она услышала, как Азиз сболтнул о браке Айши и Юсуфа во сне. Ну как?
— Но как же Ясмин? Азиз непременно ее накажет.
— Ну и что? — удивилась Джанифа. — Она же рабыня. Скорее всего, я смогу ее защитить. Ну, высекут ее — и это самое страшное, что с ней может случиться. И вообще, у Азиза наушников полный дворец, а мне своих соглядатаев, получается, иметь нельзя? Дождусь возвращения Ясмин и пойду к Абу. Где тебя потом искать?
— Если хотите, здесь. Я собирался завтра делать небольшую операцию, могу перенести ее на сегодня.
— А-а-а-а… Ты про этот жуткий фурункул на щеке Зубайды? Абу будет рад, если ты вернешь ей былую красоту, сейчас она ходит у него в любимицах. Непременно ему об этом расскажу. У него от этого улучшится настроение, и он станет покладистей.
Когда я уже собрался уходить, Джанифа остановила меня.
— Прошу тебя, Самуил, не рассчитывай на многое. Даже если мы сейчас расстроим планы Азиза, он все равно продолжит искать Айше мужа. — Она рассмеялась. — Видел бы ты себя со стороны! Как же у тебя вытянулось лицо! Не бойся. Мы и со следующим женихом справимся. Вчера нам удалось невозможное, так? Значит, нам под силу совершать это невозможное снова и снова.
Сам не знаю, каким образом, но мне удалось весь тот день исправно исполнять свои обязанности. Впрочем, если начистоту, операцию я провел не лучшим образом, поскольку у меня дрожала рука, когда я вскрывал фурункул. Когда меня отыскала Мария и отвела в покои своей госпожи, уже начали сгущаться сумерки.