— Я… я же сказала тебе…
— Я слышал, что вы мне говорили, госпожа Джанифа. Помимо всего прочего, вы сказали, что вы женщина и потому многое видите гораздо яснее мужчин. Так вот, госпожа Джанифа, загляните себе в душу и скажите мне, что вы с братом, сидя сложа руки, тем самым не потворствуете злу. Ибо если вы ему все же потворствуете, то стыд вам обоим и позор.
Тут я испугался, что перегнул палку. Джанифа закрыла лицо и затряслась всем телом, но не от гнева на мою безрассудную смелость. Она заплакала.
— Я… я хочу… Я очень хочу помочь моей бедной девочке, но не знаю как… — простонала она.
— Всегда можно что-нибудь придумать, — ответил я.
— Да ничего тут уже не сделаешь! Ничего!
— А что, если Айша уже будет замужем? — тихо спросил я.
Джанифа перестала плакать столь же внезапно, как и начала. Она во все глаза уставилась на меня. Ее губы беззвучно шевелились. Сейчас она очень напоминала озадаченную индюшку.
— Ты что, с ума сошел? — прошептала она.
— Нет, госпожа Джанифа, у меня есть план.
— Если ты решил женить Паладона на Айше, у тебя ничего не получится. Отец поставил условие, что Азиз должен дать согласие на брак.
— Думаю, если бы Салим узнал о том, что тут у нас творится, то он бы в тот же час это условие снял. Азиз лишил себя права принимать какие бы то ни было решения о судьбе Айши.
— Но Паладон христианин. Верховный факих запретил обращать его в ислам.
— Я знаю человека, который сможет пренебречь этим запретом. Сейчас, правда, он не является факихом, но когда-то служил имамом в Каире — в исламской академии Аль-Азхар. С одной стороны, он иноземец и потому не обязан подчиняться верховному факиху Мишката, а с другой — имеет право обратить Паладона в ислам. Более того, он имеет право провести церемонию бракосочетания. Ему известно, сколь искренне Паладон хочет принять ислам. Кроме того, он был очень дружен с отцом Айши и знает, что Салим мечтал о счастье для своей дочери.
— Ты намекаешь на этого толстяка ибн Саида? Но он неверный, кафир, точно также, как и ты, и только и думает что о небесных сферах.
— Вы не правы, госпожа, он не кафир. Я и тоже не кафир. Да, взгляды Саида не слишком соответствуют ортодоксальному исламу, но он на самом деле является факихом. И он имеет право именем Аллаха сочетать браком Паладона и Айшу. И потом этот брак не сможет отменить ни один человек на свете, ни эмир, ни верховный факих, ни Азиз. Единственное, что они смогут сделать, так это лишить Паладона жизни, но не думаю, что ваш брат допустит убийство архитектора, строящего столь дорогую его сердцу мечеть. Абу непременно вмешается и встанет на нашу сторону, поскольку в этом случае речь уже будет идти о защите его собственных интересов.
— Ты очень суров с нами, Самуил, — прошептала Джанифа, — ты совсем как пророк, в честь которого тебя назвали. Ты не боишься обличать власть имущих.
— Вообще-то, меня назвали в честь одного визиря, — заявил я, — он был мудрым, как Салим. Я считаю, нам надо исполнить его волю. Будь он жив, мы бы не оказались в столь затруднительном положении.
— Нам надо действовать очень аккуратно.
— Конечно.
— Самуил, это безрассудство.
— Мы поможем Мишкату… Кроме того, мы совершим правильный поступок.
— Ты меня пугаешь, Самуил. Если Айша выйдет замуж, то Азиз не сможет выдать ее за Юсуфа. Тут ты прав. Да, Салим хотел, чтобы Айша и Паладон были вместе, и если мы им поможем, то поступим очень благородно, но… Это такой риск… Мне надо подумать. — Некоторое время она молчала, а потом кивнула и смущенно улыбнулась. — Если ты хочешь, чтобы я согласилась участвовать в этом безумии, я сперва хочу познакомиться с Паладоном.
Я с облегчением вздохнул.
— Вам он понравится, тетя.
С недавнего времени Джанифа просила меня называть ее именно так. Вплоть до нынешнего момента я стеснялся это делать, но теперь, когда мы вступили с ней в заговор и по-настоящему стали друзьями, мне хотелось показать ей свое искреннее расположение и признательность.
Подняв глаза, я увидел Марию. Разговор с Джанифой оказался настолько напряженным, что я совершенно забыл о старой служанке, которая все это время обмахивала свою госпожу опахалом. Заметив мой взгляд, Мария одарила меня самой располагающей улыбкой.
Джанифа объяснила мне, как отыскать потайной ход во дворец. По ее словам, такие ходы имелись во многих дворцах, поскольку любой правитель всегда боится, что удача может отвернуться от него и ему придется спасаться бегством. Абу не был исключением. Местонахождение потайного лаза было известно только семье эмира и Тосканию, который строил дворец и унес секрет с собой в могилу, не обмолвившись о нем даже родному сыну.