На рассвете следующего утра в сопровождении дворцовой стражи мы выехали из городских врат. На улицу высыпали горожане, которые подбадривали нас радостными криками. Через час мы неслись во главе отряда трехсот конников, закованных, как и мы, в доспехи. Мимо нас проплывали водяные мельницы и аккуратные поля. Мы мчались вперед навстречу битвам и славе.
Чтобы не подвергать наши жизни опасности, Салим доверил нас попечению опытного воина и своего старого друга. Увы, планы визиря удержать нас под крылышком Абу Бакра пошли прахом уже на второй день пути. Мы сидели на лошадях, стоявших у берега реки, и смотрели, как наши войска перебираются через водный поток. Вдруг рядом раздалось змеиное шипение. Лошади попятились, в том числе и конь Абу Бакра, прославленного воина, проведшего всю жизнь в седле, и знаменитого на весь эмират благодаря способности объездить самого дикого скакуна. Конь Абу Бакра резко дернулся, и старый воин от неожиданности не удержался в седле и свалился, приземлившись на острый камень, торчавший из прибрежного песка. На пядь влево или вправо — и он отделался бы ушибом, но ему не повезло, и бедолага сломал себе позвоночник. Не успели мы и глазом моргнуть, как он был уже мертв. Фатум, рок, причудливый каприз судьбы. В один миг Азиз лишился наставника и стража.
Предав Абу Бакра земле, мы приказали навалить на его могилу груду камней и воткнуть в нее флаг, чтобы потом отыскать место. Покончив с этим, мы огляделись по сторонам и только тут заметили, что отряд выжидающе смотрит на Азиза. В глазах воинов командиром отряда был именно он. И вот теперь ему предстояло стать им на деле. Азиз кинул быстрый взгляд на Паладона.
— Что мне делать? — услышал я преисполненный ужаса шепот. От чувства сострадания к Азизу у меня заныло сердце.
— Ты принц. Вот и веди себя как принц, — сурово ответил Паладон. — Воины ждут от тебя приказа. Отдай его.
Никогда прежде меня не переполняла такая гордость за Азиза. Я ощутил, как он колеблется, как ему страшно, как он не уверен в себе. И все же Азиз нашел в себе мужество взять себя в руки. Встав в стременах, он отдал команду двигаться вперед, после чего вогнал шпоры в бока лошади и повел нас галопом вверх по склону холма. Не сразу мы нагнали его. За нами грохотали копыта трехсот конников и слышались преисполненные радости крики.
Через полтора дня наш отряд с Азизом во главе торжественно въехал в лагерь сарагосцев, выстроившихся в шеренгу в честь столь знаменательного события. Сид ждал нас у входа в свой окруженный трепещущими флагами шатер.
Перепутать его с кем-нибудь было просто невозможно. Ростом он значительно превосходил любого из воинов. Облаченный в кольчугу и красный, расшитый золотом плащ, Сид ждал нас, опершись закованной в латную рукавицу рукой на двусторонний боевой топор. Изысканно одетый арабский мальчик-слуга, стоявший за рыцарем, держал его шлем на бархатной подушке. Лицо Сида скрывал тюрбан, который он обернул на берберский манер вокруг рта и подбородка. Всем своим видом воин излучал мощь и величие. Может, Сид и был наемником, но держался он как король. Вернее, нет, скорее, как халиф или эмир, ибо сейчас в нем было больше от араба, нежели от франка. Да, если не брать во внимание его исполинское телосложение и длинный нос, всем остальным, начиная от фески, выглядывавшей из-под тюрбана, и заканчивая сапогами из телячьей кожи с загнутыми носами, он напоминал знатного араба. Лучи заходящего солнца поблескивали на золотой фибуле, скреплявшей его плащ, играли на изумрудах и рубинах, украшавших ножны его сабли. Точно в таком же виде наш эмир проводил смотр войск на площади после Рамадана, только Сид выглядел куда величественнее Абу. Мы же, потные, в покрытых пылью доспехах, чувствовали себя бедными рыцарями из глухой провинции, прибывшими в столицу на аудиенцию к государю.
Наши сердца учащенно бились от осознания того, что вот-вот, еще несколько мгновений, и мы лично познакомимся с величайшим воином, христианским героем, стоящим перед нами во плоти. Мне кажется, даже Азиз, несмотря на все обучение воинским наукам, чувствовал волнение при мысли о том, что ему придется обсуждать планы сражения с одним из самых выдающихся полководцев нашего времени. Мы все осознавали свою молодость и неопытность и от этого чувствовали себя неуютно.
А еще нам было немного страшно. По дороге к лагерю Сида мы заметили армию Альмерии, грозно темнеющую на противоположном холме. Мы поняли, что едва поспели к битве, которая должна была начаться на следующий день. Думаю, мы все испытали чувство огромного облегчения: хоть мы и лишились Абу Бакра, но теперь можем положиться на помощь и защиту Сида. В то же время мы представляли Мишкат, и Азизу, чтобы сохранить достоинство, предстояло держать себя независимо. Это была огромная ответственность, бремя которой совершенно неожиданно легло на его плечи.