Поскольку Паладон, услышав ответ рыцаря, лишился дара речи, я решил прийти другу на помощь:
— Мне кажется, аль-Сиди, нам нужно понять, что к чему, прямо сейчас. Если я правильно уразумел, ваш план заключается в том, что мы просто поскачем в атаку на врага. Считаю своим долгом сообщить нам, что отец принца, визирь Салим, строго-настрого запретил ему подвергать свою жизнь опасности.
Сид, как раз собиравшийся сделать глоток вина, замер, не донеся кубка до рта.
— В таком случае ответьте мне во имя всего святого, что вы здесь делаете? Битва — один сплошной риск. В этом суть любого сражения.
Доверить ему заботу о жизни Азиза? Нет, в этом деле на Сида полагаться было нельзя, даже когда он, по крайней мере внешне, пребывал в здравом уме. Всю свою жизнь рыцарь посвятил чувственным наслаждением, а удовольствие он получал, в частности, и от смертоубийств. При этом Сид полагал, что все разделяют его пристрастия. Мы оказались в тупике, из которого я отчаянно пытался найти выход. Если Сид примется настаивать на том, чтобы Азиз повел с ним войско в атаку, принц из гордости не станет отказываться.
— Может, мы будем наблюдать за боем из лагеря или обоза? — робко произнес я. Я понимал, что унижаюсь, но как мне было забыть об угрозе Салима? Более того, жизнь Азиза представлялась мне бесценной, и я был готов вызвать его неудовольствие. К тому же я знал, стоит начаться битве, как Сид тут же позабудет обо всем, войдя в боевой раж.
Вопреки моим ожиданиям, Сид рассмеялся.
— Сразу видно, что ты ничего не знаешь о битвах. Обоз может оказаться самым опасным местом во всей округе. Когда идет сражения, некоторые солдаты предпочитают улизнуть с поля боя и отправиться на поиски добычи. Именно за ней они отправляются в обоз. Знал бы ты, сколько раз я возвращался после боя и обнаруживал, что кто-то спер всю мою посуду. По этой причине перед битвой я отправлю этих ангелочков подальше отсюда, — он снова кинул несколько виноградин рабыням, — миль эдак на пять. Представьте, возвращаюсь я завтра вечером после боя, хочу помыться, отдохнуть, и тут выясняется, что мои бедные красотки весь день стонали в грязи под какой-то вонючей солдатней, которая, получив удовольствие, в знак признательности еще и перерезала им глотки. Зачем мне это надо? Нет, я понимаю, Салим боится за сына, но принцу будет безопасней в самой горячке боя, а не здесь. И вообще, как вы собираетесь научиться воевать, при этом не воюя?
— Мы отправимся в бой вместе с аль-Сиди. Я поведу армию Мишката. Великому Сиду не нужно беспокоиться о моей безопасности. — Азиз произнес эти слова таким тоном, что ни я, ни Паладон не осмелились возразить ему и лишь склонили головы.
— Вот это правильно, — одобрительно кивнул рыцарь. — Главное, не теряйся, и позаботься о том, чтобы рядом с тобой было побольше опытных воинов. Они покажут тебе, как рубить и колоть. Войдешь во вкус — быстро забудешь о всякой опасности. На переживания не останется времени. Ты будешь слишком занят, наслаждаясь боем. Первый раз я убил в четырнадцать лет, а в твоем возрасте за моими плечами у меня уже была не одна война. Да, перед первой конной атакой всегда страшно, но стоит тебе тронуть с места коня, и тебе сразу покажется, что ты оказался в раю. Ощущения — неземные.
Азиз снова встал и, поклонившись, попрощался согласно требованиям этикета.
— Я благодарю тебя за твое гостеприимство и сердечное радушие, аль-Сиди. — Чуть поджав губы, он добавил: — Надеюсь, завтра утром ты окажешь нам честь, и мы услышим твои приказы.
Сид поднялся с кушетки.
— Что, уже уходите? Но еще так рано, — он кинул взгляд на рабынь. — Может, прихватите себе парочку на ночь?
Я чувствовал, что у Азиза вот-вот лопнет терпение.
— Спасибо, аль-Сиди, но мы вынуждены ответить отказом. Наши обычаи и привычки отличаются от твоих. Мы считаем, что перед боем уместнее молиться и поститься, чем пьянствовать и гулять.
— Как хотите, — пожал плечами Сид. — Я лично предпочитаю именно гулять и пьянствовать. Если мне завтра суждено предстать перед Создателем, лучше я это сделаю, заблаговременно вкусив все радости, что мне способен предложить этот мир.
— В таком случае, аль-Сиди, мы смотрим на вещи по-разному. Желаю тебе приятного отдыха.
Когда мы выходили из шатра, я мельком глянул на Сида. В одной руке он держал кувшин вина, а другой манил к себе темнокожую девушку, что была родом из джунглей за великой южной пустыней.
Вечер выдался прохладным. На небе мерцали мириады звезд. В их неверном свете я увидел, как по щекам Азиза катятся слезы. Он повернулся к Паладону.