— Это ты веришь. Ты же у нас философ. Но Азиз в глубине души мусульманин. Он просто не спорит с тобой. Во-первых, потому что ты его любишь, а во-вторых, потому что твои идеи пока не особо противоречит догматам ислама. Ну а я, скорее всего, все-таки христианин. Я вырос в христианской семье. Сколько себя помню, я строю церкви.
— Тогда зачем тебе принимать ислам?
— Если я стану мусульманином и если меня поддержит Азиз… Может, мне удастся убедить Салима, что я достоин руки Айши.
На это я ничего не ответил. Слова Паладона так потрясли меня, что я на некоторое время даже забыл о предстоящей битве. Меня охватило ощущение надвигающейся беды.
Незадолго до рассвета нас разбудил звон литавр. Быстро встав, мы с Паладоном помогли друг другу облачиться в кольчуги. Азиза в его шатре не оказалось. Мы обнаружили его на вершине холма, в доспехах и полностью вооруженного. Свой украшенный гребнем шлем принц держал под мышкой. Рядом стоял слуга со щитом и копьем Азиза. Моросил мелкий дождь. Ветер трепал волосы и плащ нашего друга. Когда Азиз повернулся к нам, мы увидели, что он бледен, но при этом тверд и решителен.
— Мы отвечаем за левый фланг. Сид уже успел здесь побывать. Был одет в джеллабу и жевал бараний окорок. — Губы принца презрительно скривились. — Он грубое животное, но, думаю, дело свое знает. Глядите, — показал Азиз в сторону долины, — вон там вражеское войско.
У меня екнуло сердце, а душа ушла в пятки. Темные пятна внизу, которые я принял за заросли кустарников, на самом деле были армией.
— Никакой тысячи воинов там нет, — продолжил Азиз. — Их почти две тысячи. Они спустились вниз под покровом темноты и уже построились. Слаженно, четко. Это говорит о дисциплине. Значит, мы имеем дело не со всякой швалью, а с опытными бойцами. Впрочем, все это не слишком волнует великого Сида. Он по-прежнему считает, что у нас все шансы на победу.
— И где же он сейчас? — спросил Паладон. Он старался выглядеть мужественно, но дрожащий голос все портил.
— Кто его знает, — пожал плечами Азиз. — Надеюсь, облачается в доспехи. Если он, конечно, не хочет сражаться в джеллабе.
Спокойствие принца потрясло меня до глубины души. Мне стало интересно, о чем он думал всю эту ночь, оставшись наедине с самим собой. Да, он был раздражен, он был зол на Сида, но при этом совершенно не выказывал страха. В отличие от меня. Несмотря на шелковые одежды и стеганую куртку под кольчугой, я весь дрожал.
Сквозь облака пробились первые лучи восходящего солнца. В их свете мне показалось, что за ночь где-то прорвало плотину и серебряные воды затопили раскинувшуюся перед нашим взором долину. Куда ни посмотри, повсюду блестели доспехи. На утреннем ветре развевались вымпелы и флажки. Вдоль выстроившихся войск на страшной скорости неслись трое конных — то ли полководцы, то ли принцы. Бойцы приветствовали их радостными криками. Пехотинцы стояли в центре, вздымая к небу множество копий, с виду они почудились мне похожими на гигантского ежа. По флангам расположилась конница. Кони переминались с ноги на ногу, стремясь пуститься вскачь.
Позади нас загрохотали копыта — это были триста наших воинов. Теперь настал черед лошадям наших бойцов переминаться с ноги на ногу. Слуги подвели наших коней. Я влез на беспокойного жеребца. Вес кольчужных доспехов, покрывавших все мое тело с головы до пят, будто вдавливал меня в седло. Сидеть было очень неудобно. Я засучил ногами в стременах, стараясь удержать равновесие. Тяжелый щит показался мне ужасно тонким и неспособным защитить от удара. Копье не желало меня слушаться, а из-за неудобного шлема, давившего на голову, я мало что видел. Я почувствовал себя совершенно беспомощным перед силой обстоятельств, которые, подобно бурному потоку, подхватили меня и несли все быстрей и быстрей к неминуемой развязке.
До меня донесся резкий голос, который я поначалу не узнал. Азиз подъехал ко мне верхом на лошади. Куда делся его чувственный, полный нежности взгляд? Зрачки были расширены — в два раза больше обычного. Мне потребовалось приложить определенные усилия, чтобы разобрать его слова.
— Слушай меня внимательно, Самуил. Оставайся в кольце. Наши воины нас защитят. Главное, не выезжай за пределы кольца.
Показался Сид, его огненно-рыжая борода торчала из-под шлема. Он восседал на огромной белой лошади, напоминавшей ломовую — совершенно непохожую на наших изящных арабских скакунов. На копье рыцаря развевался флажок с гербом Вивара, а с пояса свешивался двусторонний топор. Сид хохотал, широко распахнув рот, а в его глазах плескалось безумие. За его плечами реял, хлопая на ветру, багряный плащ, а сверкающая кольчуга, облегавшая тело, напоминала змеиную кожу. Мне показалось, передо мной не человек, а какой-то языческий бог. Сид что-то кричал о внезапности, о греческом огне, то и дело повторяя: «Оставайтесь, оставайтесь на холме, пока не увидите, что я вступил в бой». Тут лошадь рыцаря попятилась, но он быстро совладал с ней.