— Я даже не знаю…
— Паладон, задача тебе по силам?
— Да, Самуил. Если мы все захотим воплотить ее в жизнь, я смогу построить эту мечеть.
— Азиз, — обратился я к принцу, — вспомни про Братство Талантов. Название придумал ты. Неужели мы сдадимся и отступим сейчас, когда у нас есть и силы, и вдохновение?
— Паладон, ты уверен, что справишься? — спросил Азиз.
— Да, — ответил тот.
Азиз склонил голову. Когда он ее поднял, то мы увидели на его лице знакомое решительное выражение — именно так выглядел принц утром накануне битвы.
— Ну что ж, — промолвил он, — я поговорю с эмиром. Однако, чтобы его убедить, мне потребуется ваша помощь.
На той же неделе в гареме эмира вспыхнула эпидемия африканской болотной лихорадки. Поскольку женщины жили вместе, то заразились все. Смолкло щебетание канареек в золотой клетке. На протяжении двух напряженных дней в гареме слышались лишь стоны и плач, на смену которым пришло жуткое молчание. По мере того как болезнь отнимала у красавиц последние силы, страх постепенно сменился апатией. Как я уже упоминал, девушки в гареме были со всех концов света, и потому цвет кожи у них был разный. Теперь же он у всех приобрел желтушный оттенок. Чаровницы, которые всего несколько дней назад радовали глаз эмира, теперь умоляюще взирали на меня всякий раз, когда я приходил отворить им кровь или поставить банки на мокрые от пота спины.
Главная купальня, где в лучшие времена эти хитрые, красивые, полные сил и здоровья создания пытались соблазнить меня своей наготой, превратилась в мою лабораторию, в которой я готовил мази и снадобья. Окна в просторных покоях задернули занавесками. Повсюду я приказал расставить жаровни, на которых жгли благовония, дабы избавиться от вредоносного вечернего тумана, с которым, как я полагал, болезнь проникла во дворец.
По моей просьбе Иса пришел мне на помощь. У него было куда больше опыта борьбы с эпидемиями. Естественно, всякий раз, когда он приходил осматривать моих пациенток, ему приходилось завязывать глаза, ибо таковы были правила посещения гарема, которые требовалось соблюдать даже в чрезвычайных обстоятельствах. Несмотря на то что Иса ничего не видел, он помогал мне советами. Помощь нам оказывала и Джанифа, полагавшая, что она не вправе доверять жизни своих подопечных простым служанкам.
Мы вели войну — тяжелую, кровавую. В каком-то смысле борьба с эпидемией напоминала мне бой, в котором я совсем недавно участвовал. Увы, не обошлось без потерь. Те, кто покрепче, находили в себе силы бороться, слабые погибали. К моему величайшему сожалению, болезнь унесла печальную деву из страны Чин. Умерло еще несколько наложниц постарше, однако, к счастью, хворь пощадила любимиц эмира. Однажды Джанифа, стиравшая полотенца на ступенях бассейна, потеряла сознание. Я подумал, что она тоже заразилась, отчего пришел в совершенное отчаяние. В силу возраста надежды на ее выздоровление не было, и я решил, что она обречена. У нее оказался сильный жар, однако после осмотра, выяснилось, что у нее, к счастью, не болотная лихорадка, а обыкновенная инфлюэнца, вызванная усталостью. Мы держали ее отдельно от остальных больных, и уже через три дня она встала с постели и снова принялась нам помогать.
Умирали и другие — скончались молоденькие близняшки из Германии. Их доставили во дворец совсем недавно, и они были столь юны, что еще не успели побывать в спальне эмира. Погибла рыжеволосая крестьянская девушка с Майорки и, к моему огромному огорчению, красотка иудейка. Она была местной, из Мишката. Я водил знакомство с ее родственниками. Девушка была очень умна и весьма остра на язык, а потому не могла стать любимицей эмира, однако он все равно ценил ее — за другие достоинства. Я с большим удовольствием разговаривал с ней после работы и считал ее одним из немногих своих друзей. Как-то утром Джанифа отвела меня в сторону и велела отдохнуть, иначе, как она мне сказала, я свалюсь без сил. В тот единственный день в качестве исключения она позволила лекарю Исе снять повязку с глаз.
После двух изнурительных недель мы начали опасаться, что потеряем всех своих пациентов. Мы действовали по методике ар-Рази, но, увы, результаты нас не вдохновляли. В свободное время я пытался разработать рецепт нового снадобья, однако дело двигалось чрезвычайно медленно. Наконец одним солнечным утром, явившись на осмотр, мы обнаружили, что произошло чудо — такое иногда происходит во время эпидемий. За ночь у нескольких женщин спала температура. Они сидели на постелях и тихонько переговаривались друг с другом. На следующий день еще несколько наложниц пошли на поправку. Через полмесяца все окончательно выздоровели, а к некоторым даже полностью вернулась былая красота. Другие, опасавшиеся, что сыпь на их коже, вызванная разливом желчи, навсегда их обезобразит, слезно умоляли меня сделать им присыпки и мази. Так я научился возвращать не только здоровье, но вместе с ним и красоту.