— Сон для слабаков, — весело отвечает он.
— Что мы будем делать сегодня? Это включает в себя дневной сон?
Иккинг засмеялся.
— Нет, — говорит он. — И тебе будет не до сна. Поверь мне.
Он достает из холодильника два кувшина с водой и кладет их в свой рюкзак, вместе с бутербродами, парой яблок и печеньем с рынка. — Готова? — спрашивает он.
— Как никогда, — говорю я с многострадальным вздохом, что заставляет его улыбнуться.
— Ты надела купальник? — спрашивает он, кивая на мои майку и шорты.
— Да, — я не обращаю внимания на жар в щеках. Смешно стыдиться такого простого вопроса.
— Хорошо, — он накидывает рюкзак на плечи. — Пойдем.
Я следую за ним через входную дверь и, как только мы оказываемся на улице, дверь соседей открывается, и выходит Сэм.
— Привет,Сэм, — говорю я. Иккинг смотрит на него.
Сэм пересекает лужайку и подходит к забору, протягивая руку.
— Привет, Иккинг, — фальшиво-приветливо говорит он. — Не знаю, помнишь ли ты меня, мы ходили в одну школу.
— Освежи мою память, — говорит Иккинг, пожимая его руку.
— Сэм Йоргенсон, — за его спиной открывается дверь, и выходит Мередит. Я резко выдыхаю,и Иккинг удивленно смотрит на меня. Ее левый глаз почернел, и она сама хромает.
Я подскакиваю к забору.
— Мередит, — говорю я. — С тобой все в порядке? Что случилось? — я уже знаю, что случилось. Мои ладони сжимаются в кулаки.Она смотрит на своего мужа, а затем на меня.
— О, — она хрипло смеется. — Я такая неуклюжая. Я упала с подвальной лестницы и ударилась лицом о перила.
Сэм подходит к ней и обнимает за плечи.
— Она пошла туда ночью без света. Вы можете в это поверить?
— Так глупо, — говорит Мередит. Она не поднимает глаз.
— Вы должны были дать нам знать, — говорит Иккинг. — Мы бы помогли.
— Мы справились, — говорит Сэм. Мы все стоим минуту и неловко молчим. Я хочу,чтобы Мередит дала мне знак, чтобы я вмешалась, но она смотрит вниз.
— Ну, было приятно с вами познакомиться, — говорит Иккинг, ровным голосом.
— Мне тоже, — говорит Сэм, хотя он, кажется, раздражен, потому что Иккинг его не помнит. Я надеюсь, что Мередит не пострадает из-за этого.
Мы с Иккингом идем в тишине в северную часть города, где Главная дорога становиться щебнем. Солнце уже высоко в небе, и пот стекает по моей шее. Еще июнь, но так влажно, что у
меня чувство, что я дышу через мокрую тряпку.
Иккинг сходит с гравийной дороги и идет в самую гущу деревьев. Я стараюсь не думать о клещах, когда мы пробираемся через кусты. Деревья скрыли нас от солнца, и я наконец вдохнула полной грудью. Я все жду, когда Иккинг начнет говорить о Мередит, но он молчит.
— Он сделал это с ней, — говорю я.
Он не останавливается.
— Я знаю.
Его отсутствие реакции только подогревает мое раздражение.
— Вот это я имела в виду, когда говорила, что не люблю браки по расчету. Он думает, что он владеет ей.
— Это не зависит от брака. Это зависит от степени дерьмовости парня.
Я кривлю лицо.
— Все-таки, кто-то должен что-то сделать, чтобы помочь ей. Потому что законы твоего отца связывают ей руки, — у нее нет легкого пути к разводу. Брак может быть расторгнут только в случае, если обе стороны подписывают совместное заявление, и Президент Хеддок его одобрит,но я слышала, что такое редко случается. Даже тогда, когда заинтересованные стороны — личные друзья Президента.
— Что-то подсказывает мне, что Сэм не согласится отказаться от своего брака, — мы начинаем идти вверх и я останавливаюсь, чтобы отдышаться. — Он, наконец, получил свою собственную боксерскую грушу, которая готовит ему ужин и спит с ним.
Иккинг останавливается прямо передо мной. Он снимает рюкзак с плеч и открывает его.
— Мы можем не делать это прямо сейчас? — спрашивает он.Протягивая мне кувшин с водой.
— Не делать что?
— Спорить.
Я делаю глоток воды и немного проливаю на себя.
— Мы не спорим, — говорю я. — Мы просто не молчим.
Иккинг улыбается и качает головой.
— На данный момент, я считаю молчание благословением.
Я передаю кувшин ему. Он подносит его ко рту и делает глоток. Я смотрю на его
загорелую шею и вижу блеск пота. Я резко отвожу глаза.
Он убирает кувшин в рюкзак, и мы продолжаем путь. Я вздыхаю и отгоняю мушек возле своего лица.
— Сколько еще идти?
— Недолго, — говорит он. Он даже не запыхался.
— Ты ведешь меня в какой-то дурацкий клуб, где ты общаешься с друзьями? Мне придется выучить супер-секретное рукопожатие, чтобы попасть внутрь?
Он фыркает и усмехается.
— У меня нет друзей. Я сын Президента, помнишь? У меня подхалимы.
— Вау, — говорю я. — Необычные слова.
Он смотрит на меня через плечо, но не замедляет темп.
— Даже не притворяйся, что ты не знаешь, что это значит. Все, кто читает Анну Каренину,знают о таком.
Ладно, он прав. Интересно, у него правда нет друзей? За время нашего брака, я не видела ни одного. Может быть, поэтому он не против, что я говорю именно то, что я думаю; может быть,никто и никогда не разговаривал с ним раньше. Я полагаю, что быть сыном лидера не так уж и легко. Я знаю это по себе.
Спустя десять минут прогулки, я начинаю слышать звуки воды. Я пытаюсь визуализировать карту города в моей голове, но я не очень ориентируюсь.
— Мы возле забора, не так ли? — спрашиваю я. Я редко была близко к забору.
— Да, — говорит Иккинг. — Но мы не пойдем туда.
Я расслабляю плечи. Я не знаю, почему сама мысль о заборе заставляет меня беспокоиться.
Это не живое существо, которое может причинить мне вред. Но вся моя жизнь, безопасность была внутри ограждения, а то, что за ним — неизвестно и непознаваемо.
— Мой папа говорил, что люди пытались пробраться обратно, — говорю я.
— Я тоже это слышал, — говорит Иккинг. — Иногда их пускали назад, иногда нет. Я
думаю, что это зависело от того, насколько слабы они были. Но сейчас все не так.
— А нельзя просто пробить ограду? — с интересом спрашиваю я.
— Да, но сейчас везде патруль, — он смотрит на меня. — Да и люди за забором теперь не пытаются пробраться обратно. Я думаю, они понимают, что если они вернуться, то их убьют здесь. Так что они пытаются выжить там.
— Оба варианта звучат довольно ужасно для меня.
Иккинг пожал плечами.
— Я не знаю, иногда я думаю, что мы должны просто снести забор. До войны его не было,и все было хорошо. Я думаю, что его построили, чтобы защищать нас, а не пугать.
Я молчу, и мы выходим из чащи. Я вижу бушующие воды, которые я не видела раньше.
Над ними склоняются деревья. По всему берегу расположены каменные пещеры, из-за которых это место кажется уединенным и тайным. Тут спокойно. И я успокаиваюсь тоже, стоя на берегу.
— Красиво, да? — спрашивает Иккинг.
— Это прекрасно, — выдыхаю я.
— Следуй за мной, — он наступает на один из камней, торчащих из воды, и начинает двигаться к дальнему берегу. Я не сразу нахожу опору, но я не собираюсь сдаваться.
Иккинг бросает рюкзак у подножия скалы и пинает его ботинком.
— Оставь все здесь, — говорит он. — Кроме купальника, — бросает он с улыбкой и снимает свою футболку.
Я чувствую себя неловко, снимая шорты и майку. Я складываю одежду и пытаюсь себя успокоить. Мой черный бикини больше спортивный, чем сексуальный, но я все-таки почти голая.
Иккинг смотрит на меня, а я смотрю на него, пытаясь не смущаться.
— Готова? — спрашивает он.
— К чему?
Иккинг направляется к известняковой скале и начинает подниматься на нее, как будто это лестница.
— Иди за мной, — говорит он. Мне, кажется он совсем не заботиться о моей безопасности,будто он уверен, что я справлюсь с задачей. Как ни странно, его уверенность во мне стирает любые вопросы.
Я залезаю на скалу. Мышцы плеч горят, но это приятная боль. Скалы не так высоки, так что я не умру, если упаду, но я все равно стараюсь не смотреть вниз. Я смотрю на Иккинга и на его крепкие мышцы спины. Его организм работает с неким ленивым изяществом, что делает каждое движение непринужденным.