— Стейки готовы! — говорит Сэм, и Мередит бросается к нему с голубым подносом.
Мы садимся за стол. Я сижу с краю, Сэм и Мередит напротив меня. Иккинг сидит в шезлонге, Стефани и Ральф слева от него.
Прошло полчаса, когда я замечаю, что Стефани и Ральф сидят очень близко и смеются над какой-то шуткой. Даже Сэм и Мередит пытаются притворится влюбленными. Она кормит его арбузом и мило улыбается, а он сидит довольный. Я сдерживаю позывы к рвоте и хочу ударить его в глаз. Но нельзя отрицать, что близость других пар заставляет меня нервничать. Они
могут подумать, что наши отношения не настоящие, а это не пойдет мне на пользу.
Я делаю глубокий вдох, встаю вместе с тарелкой и иду к нему. Когда Иккинг смотрит на меня, я улыбаюсь.
— Есть ли место для меня? — спрашиваю я. Я не даю ему шанса ответить и сажусь на егоколени и надеюсь, что ему не тяжело.
Он изучает меня долгим взглядом.
— Я не сломаюсь, — говорит он наконец. Он кладет руку мне на поясницу, поддерживая меня.
— Я высокая, — говорю я в качестве извинения.
— Я заметил, — тихо говорит Иккинг. — Мне это нравится.
Тепло в моей груди грозится поглотить меня, а огонь в груди словно сжигает меня заживо.
Краем глаза я вижу, что Стефани и Ральф смотрят на нас, но я не могу отвести взгляда от Иккинга.
— Как… — я прочищаю горло. — Как твой стейк?
— Хорош, — Иккинг смотрит в свою тарелку. — Твой?
— Тоже, — говорю я.
На лоб Иккинга упала прядь волос. Я протягиваю руку и смахиваю ее, чувствуя, какие они шелковистые и мягкие. Иккинг слегка поворачивает голову, а я касаюсь его щеки. Его рука
остается на моей спине.
— Я думал, ты сделаешь клубничный пирог, — сказал Сэм за моей спиной.
— Я же говорил тебе.
Иккинг перестает гладить мою спину, и я поворачиваю голову, следуя за его взглядом.
Сэм и Мередит стоят возле их задней двери. У нее в руках пирог, а на лице счастливая улыбка.
— Клубника на рынке выглядела не очень свежей, поэтому я купила чернику и…
Рука Сэма движется так быстро, что я даже не заметила этого. Я слышу громкий звук пощечины, а на глазах Мередит появляются слезы. Стефани испуганно выдыхает. Мередит
поднимает руку к щеке и смотрит на пирог.
— Прости, — шепчет она.
Все тело Иккинга напряглось, и он сжал ткань моей рубашки в кулак.
— С черникой тоже не плохо, — говорит Сэм, словно давая ей официальное прощение.
— Но в следующий раз делай, что я говорю.
— Хорошо, — улыбается Мередит. Она ставит пирог на стол, и Сэм оборачивается к нам,
хлопая в ладоши.
— Кто готов к десерту? — спрашивает он. Он не заметил жуткое напряжение во
дворе, или, может быть, ему все равно.
— Я не хорошо себя чувствует, — говорю я громко.
— Я хочу домой, — я встаю и ставлю
тарелку на стол для пикника.
— Не хочешь кусочек пирога? — спрашивает Мередит.
— Нет, — я едва могу встретиться с ней глазами. Я знаю, я должна держаться, ради нее, но я не могу. Если я останусь, я скажу что-нибудь, что сделает все в сто раз хуже. Лучше я уйду сейчас.
Иккинг идет за мной, извиняясь и прощаясь.
Оказавшись внутри дома, я прислоняюсь к кухонной стойке и понимаю, что мои руки трясутся от ярости.
— Мы должны сделать что-то, — говорю я, как только Иккинг заходит в дом и закрывает за собой дверь.
— Я знаю, — говорит он. — Но тебе нужно держаться подальше от него.
Я с досадой вздыхаю.
— Я смогу справиться с ним.
— Я не сомневаюсь, что ты можешь надрать ему задницу, — спокойно говорит Иккинг.
—В честной борьбе. Но парни вроде него никогда не воюют по-честному, — он достает из-под стола стул и садится на него, положив руки на спинку.
— Он непредсказуем, и это делает его опасным.
— Он кажется довольно предсказуемым для меня. Он бьет ее, когда захочет.
— Я серьезно, Астрид. Не пытайся бороться с ним самостоятельно.
Я смотрю вниз на пол, все еще слыша шлепок ладони Сэма по щеке Мередит. Я ненавижу Президента Хеддока из-за его политики и из-за того, что Мередит и большинство девушек так же страдают.
— Что это было, кстати? — спрашивает Иккинг, и я смотрю на него.
— О чем ты говоришь?
— Ты села ко мне на колени и дотронулась до моих волос.
Я не знаю, как ответить на его вопрос.
— Если ты прикасалась ко мне, я хочу, чтобы это было потому, что ты хочешь, а не потому, что люди смотрят, — говорит он. — Меня не волнует, что думают другие люди.
Я не знаю, почему я удивлена. Он наблюдал за мной с того момента, как мы познакомились, изучал меня. Я хочу сказать ему, что я трогала его, потому что я беспокоюсь о других людях, но это не то, что я думала на самом деле. Все остальные в этом дворе уже перестали существовать для меня.
Я хочу быть честной с ним. Но я уже сделала много ошибок сегодня. Я не могу позволить себе сделать еще одну.
========== Глава 14. ==========
Мы вернулись к забору через неделю после барбекю, но на этот раз мы идем туда вместе, но не держимся за руки. Между нами висит неловкое напряжение, и это бесит меня. Я притворяюсь, что я не скучаю по звуку его голоса и прикосновению его рук.
Путь кажется длиннее, может потому, что я не бегу за ним, как чокнутый маньяк, как в прошлый раз, а возможно, из-за молчания между нами и духоты. Солнце высоко, облаков не видно, а воздух слишком душный.
Когда мы достигаем линии деревьев, я с опаской приближаюсь к забору, не желая, чтобы Марк Лэйрд увидел меня. Для него было бы глупо оставаться здесь, но это не касается девушки, которая все еще лежит возле забора. Единственный звук — это ветер в траве.
Но ветер приносит еще кое-что. Он приносит запах смерти, сжигая мои ноздри и перехватывая мое горло так, что я едва могу дышать.
— О Боже, — выдавливаю я из себя, глаза слезятся.
Иккинг уже присел на корточки рядом с девушкой, одной рукой прикрывая нос и рот. Я делаю осторожный шаг. Ее лицо темно-фиолетовое. Ее задушили. Из ее рта торчит синий язык. Я отворачиваюсь и прислоняюсь к забору, закрыв глаза. Я знаю, что никогда не смогу смотреть на
синие кровоподтеки на внутренней стороне ее бедер.
— Он убил ее, — говорю я. Я судорожно выдыхаю и глотаю грязный воздух и подавляю рвотный позыв, стиснув зубы.
Я чувствую, что Иккинг подошел ко мне. Он тоже тяжело дышит.
— Что она сделала? — спрашиваю я, хотя я не очень хочу знать.
— Разве это важно? — спрашивает он и звучит усталым.
— От этого станет лучше, если она это заслужила?
Я качаю головой.
— Нет. Я просто хочу знать.
— Она не согласилась на брак по расчету, — говорит он. Я изо всех сил зажмуриваюсь еще крепче. Это она. Та девушка, про которую я слышала в день свадьбы.
Эти жестокие вещи, которые мы делаем друг с другом.
Иккинг сжимает забор руками так сильно, что его костяшки белеют. Я не пытаюсь прикоснуться к нему.
Он кричит, очень громко, он выходит из-под контроля. Он трясет забор. Его гнев очень мощный, потому что он неожиданный. Когда его крик замирает, он упирается лбом в металл.
— Иногда, — говорит он тихо. — Я ненавижу это место, — он поворачивает голову и смотрит на меня.
— Я знаю, — говорю я, почти шепотом. — Я тоже.
Мы идем домой очень медленно. Я чувствую себя опустошенной. Я не знаю, что мне делать.
Когда мы подходили к дому, к забору подошел Сэм. На его бедрах пояс с
инструментами, и это выглядит так нелепо, что мне хочется смеяться.
— Привет, — говорит он, приветливо махая нам рукой. — Я искал тебя, Иккинг.
— Да? — спрашивает Иккинг. Он проводит рукой по волосам.
— У меня обваливается черепица, — Сэм кивает на крышу. — Подумал, что ты можешь помочь.
Иккинг смотрит на меня, затем снова на Сэма.
— Конечно. Дай мне минуту, ладно?
— Да, да, нет проблем, — с улыбкой сказал Сэм.
Каждый раз, когда он улыбается, это сбивает с толку. Она не подходит его тираническому характеру.