Я замечаю на ветке желтую ленту.
— Желтый — ее любимый цвет.
Я опускаю голову между коленей и закрываю уши руками. Я борюсь с черными пятнами перед моими глазами. Мой отец почти никогда не говорил о моей матери. А этот человек, сидящий рядом со мной, посадил в честь нее цветы. Я хочу свернуться в клубок и умереть. Я хочу кого-нибудь убить.
Президент Стоит кладет руку на мою спину.
— Нет! — кричу я. — Не трогайте меня!
— Мне очень жаль, Астрид, — говорит он. Похоже, он запутался. — Я думал, ты знала, как она умерла.
Я встаю и спускаюсь с крыльца, игнорируя то, что он зовет меня. Мне не хватает дыхания, но я бегу изо всех сил, словно если я остановлюсь, то умру. Люди смотрят, как я бегу мимо них, некоторые из них называют мое имя, но я не замедляюсь. В небе сверкнула молния. Мои ноги болят, а легкие кричат, я приветствую каждый укол боли, как давно потерянного друга.
Мой отец и Кэтрин сидят за кухонным столом, когда я врываюсь в дом. Они смотрят на меня, мой отец привстал со стула.
— Астрид? — говорит он. — С тобой все в порядке? Что случилось?
— Я знаю… — выдыхаю я, мое горло болит, будто я проглотила стекло.
— Я знаю, что случилось с мамой. Ты меня обманул, — я подхожу к отцу и толкаю его в грудь. Он хватает мои
запястья, прежде чем я снова смогу прикоснуться к нему. — Ты меня обманул! — кричу я.
— Кэтрин, — ровным голосом говорит он, глядя на сестру через плечо.
Позади меня, я слышу, что Кэтрин встала, закрыла заднюю дверь на замок. Она задернула занавески над раковиной. Я смотрю в ее глаза, и вся ярость уходит.
— Ты знала? — спрашиваю я у нее. — Ты знала и не сказала мне?
— Я не хотела ранить тебя, — говорит Кэтрин. — Ты бы не справилась. Посмотри на себя сейчас.
— Кэтрин, оставь ее, — резко говорит отец. Он отпускает мои руки и обнимает меня за плечи. — Садись. Нам нужно поговорить.
Я следую за ним в гостиную. Кэтрин остается на кухне.
— Вот, — говорит отец, направляя меня к дивану. Я сажусь, и он садится рядом. Я провела тысячи часов в этой комнате, знала ее от пола до потолка, но сейчас я чувствовала себя, как в гостях.
—Стоик сказал тебе?
Я киваю.
— Вот гад, — бормочет отец.
— Дело не в нем! — я практически кричу. — Ты должен быть честным со мной.
— Ты права, — говорит отец. — Но ты должна услышать мою версию, — он глубоко, прерывисто вздыхает.
— Я не был счастлив в браке. Я не хотел жениться на девушке, которую я
никогда раньше не встречал. Я думал об отказе, но я не понимал, как это сделать и не оказаться за забором. Мне пришлось подчиниться. А на церемонии ко мне подошла твоя мать… — он качает
головой.
— Это своего рода клише, Астрид, но для меня, это была любовь с первого взгляда. Но ее сердце уже принадлежало ему, — отец смотрит в сторону. — Но мы ладили, — он говорит это с горечью, которая показывает, как ему больно. — И когда родились вы, я думал, что все изменится.
Она очень сильно любила вас, но так и не полюбила меня.
— Не достаточно, чтобы остаться с нами, — говорю я с горечью.
— О, Астрид, — отец вздыхает. — Ее сердце было разбито, и, как бы я ни пытался, я не мог исправить это.
Мое сердце щемит, когда я смотрю на него. Наверное, ему очень больно. Я думаю, Стоик чувствует тоже самое. Но президент был прав. Любовь нельзя узаконить.
— Но почему ты солгал мне? — спрашиваю я. — Зачем ты сказал мне, что он убил ее?
Мой отец сжимает мою ладонь в своей.
— Мы должны были сказать тебе правду, ты права. Но основные факты остаются
неизменными. Он убил ее, — он видит недоверие в моих глазах.
— Она покончила с собой, — говорю я категорично.
— Она повесилась на дереве, потому
что она хотела быть замужем за ним, а не за тобой.
— Она убила себя, потому что он позволил ей поверить, что они вместе. Но, в конце концов, он заставил ее выйти замуж за того, кого она не выбрала для себя. Таким же образом он
заставил тебя выйти за Иккинга. Таким же образом он заставил сотни других девушек, — он смотрит мне в глаза.
— И он будет продолжать делать это, пока мы не остановим его.
— Ты действительно заботишься о браках? Или только о заборе? Или ни о чем из этого? —спрашиваю я.
— Или ты просто давишь на меня?
— Конечно, нет, — говорит он, сжимая мои руки.
— Тогда почему? — спрашиваю я. — Ты еще не сказал, почему ты солгал.
— Это не было похоже на ложь, — сказал отец. — Я все еще верю, что он убил ее. Может, не своими руками, но он дал ей веревку.
— Это не…
— И я соврал, потому что я боялся сказать тебе правду, — прервал он меня. — Ты так похожа на свою мать. Ты даже поступаешь, как она, — говорит он, а я хочу кричать.
— Я не хочу, чтобы ты подумала…я не хочу, чтобы ты думала, что мы используем твой брак, — он переводит тему.
Всю свою жизнь я чувствовала пустоту внутри себя, пустое место, которое никогда не заполнялось независимо от того, как сильно я стараюсь. Моя мама тоже такой была? Он боится, что я тоже сдамся? Неужели он не верит в свои силы?
— Ты думаешь, что я слабая, — говорю я уныло.
— Нет, — протестует он. — Я никогда не думал так. Ты могла бы узнать правду и мы должны были доверять тебе в этом. Мы знаем, что ты сильная. В другом случае, мы бы никогда не просили тебя делать то, что ты делаешь.
Но, может быть, я слаба, потому что мысль о прекращении жизни Иккинга начинает пугать меня все больше.
— Папочка, — шепчу я, мой голос срывается. — Я не хочу убивать его.
— Ты этого не сделаешь, — говорит он мягко.
— Он не верит в браки, папа. Он хочет помогать людям, делать вещи лучше. Он хочет, чтобы у людей тоже был выбор.
Мой отец кивает.
— Это действительно то, чего он хочет, Астрид? Или это только то, что он говорит тебе?
Помни, его отец тоже играл в эту игру, — он делает паузу. — Но если ты не можешь сделать это, то ты и не будешь. Но сколько еще женщин должны закончить, как твоя мать, прежде чем что-то изменится? Разве свобода стоит того? — он касается моей щеки, убирает прядь моих волос за ухо.
Мое сердце разрывается от его нежности.
— Не принимай решение. Время еще есть, — говорит он. — Просто подумай получше. Мы— твоя семья. У нас ничего не получится без тебя.
Я медленно начинаю понимать, что все, что он говорит, похоже на правду. А ведь он прав.
У них ничего не выйдет без моей помощи. Они нужны мне.
— Кэтрин, — зовет отец, и она быстро входит в комнату. Она садиться рядом со мной и целует меня в макушку, как в детстве.
— Прости, что я лгала, — произносит она. — Мне жаль маму. Я хотела рассказать тебе сотни раз. Но я не хотела причинять тебе боль, — она замолкает.
— Я не хочу, чтобы ты сомневалась в себе.
— Ваша ложь ранила меня, — я немного отодвигаюсь от нее.
— Я знаю, — говорит она. — Я была неправа, — ее голос мягкий, но взгляд жесткий.
Я разочаровала ее. Но мне все равно.
— Мы оба были неправы, — говорит отец. — Мы не будем скрывать ничего больше, — он смотрит на нас с Кэтрин, и его глаза сверкают.
— Только подумайте обо всех изменениях, которые мы можем сделать. Мы можем сделать жизнь людей намного лучше. Подумай об этом, Астрид. Обещай мне, что подумаешь.
— Я обещаю, — я не должна думать об этом, я не хочу. Но я знаю, что отец никогда никого не выгонит за незначительное преступление. Он хочет вернуть нам нашу свободную волю. Люди всегда будут верить в правительство. Но если я убью Иккинга, моя семья будет у власти. Но Иккинг будет мертв, а кем буду я? Убийцей. Девушкой, которая убила парня, который не сделал ничего плохого. Парня, который держал меня за руку и разговаривал со мной. На моих ладонях
будет кровь, которую никогда не смыть.
Начинается дождь, когда я выхожу из дома отца. Кэтрин предложила мне зонт, но я оставила его в холле, потому что я знаю, что мне нужно охладиться. Мои кроссовки промокли, волосы прилипли к лицу и шее.