Это история ушедших дней. Сейчас в Боткинскую не пустят на велосипеде, да и бродячие стаи оттуда изгнаны.
От усталости я был раздражен. И, увидев четвероногих, соскочил с велосипеда и пообещал им всё, что пришло на ум: жестоко порвать на куски. Самое интересное, что это была не фальшь, вызванная страхом. Я - в своем тогдашнем состоянии - их бы действительно порвал. И они поверили. Моментально развернулись и ушли, только их главный огрызнулся: мол, предупредил бы раньше, что ты такой злой, мы бы на тебя и время не тратили.
Другая ситуация. Мы с женой поехали в турецкий отель на Эгейском море, в котором уже бывали. Не шикарный, скромный, но приемлемый по соотношению цены и удобства, в том числе благодаря прозрачному морю. Там кошки на территории и большие собаки на пляже. Мы их всегда подкармливали, поскольку у нас дома и кошка, и собака. Собак на сей раз оказалось немного. Две — крупные, побольше немецких овчарок - с первого же дня обустроились возле наших лежаков, признав в нас временных вожаков. При этом они оберегали всю территорию пляжа — как от сторонних псов, так и от незнакомых людей.
И тут возник местный явно небедный дурак, который, выходя купаться по соседству с нашим отелем, каждое утро брал с собой свою, похоже что, гончую. Очень породистую, изящную как арабский скакун, по окрасу, можно сказать, гнедую и явно молодую, неопытную, беззащитную, не способную к дракам. Он попытался затащить ее в море – та напрочь отказалась. Тогда он решил во время своих заплывов оставлять ее на берегу. А заплывал он далеко — метров за двести. На берег при этом внимания не обращал.
Две собаки нашего пляжа сходу навострили уши. И примерно на третий день окончательно поняли, что хозяин не охраняет свою гончую. Во время его очередного заплыва решили, что пора. Переглянулись, отряхнулись от песка и, ни слова ни говоря, синхронно ринулись в атаку. Расстояние было метров семьдесят. Красавица-гончая заметалась, но она же боялась воды и не могла спрятаться в море! А хозяин-турок где-то там в волнах. Весь пляж молча наблюдал. Наши пляжные псы потрепали бы несчастную красавицу. Но тут вскочила моя жена Наташа, и когда собаки промчались полдороги, крикнула: «Стоять!» Те встали как вкопанные. «Ко мне!». Турецкие собаки, несмотря на явное незнание русского, вернулись назад. Тут вскочил уже я и заорал: «Лежать!!!». Собаки легли у наших ног.
Весь пляж был в шоке, ужасе и восхищении. Он состоял из турков (на четыре пятых), немцев, датчан и восточных европейцев. Из русских были только мы. И никто ведь кроме нас не рыпнулся защитить домашнюю турецкую гончую. «Это что, ваши собаки?», - испуганно спросила пара аккуратных бюргеров. Они не могли предположить, что кто-то рискнет командовать не своими псами. Ага, да! Мы привезли этих двух пыльных лохматых псов на пару недель в Турцию прямиком из Сибири, где они охотились зимой на пьяных белых медведей.
(Продолжение следует)
[16.05.2024 4:51]
12.
Давно ищу повод привести мнение знаменитого английского кинокритика Дерека Малкольма. Повод так и не нашел, но мнение все-таки приведу. Какая-то из известных газет попросила Малкольма, с которым я, кстати, был шапочно знаком, поведать об особенностях профессии кинокритика. Малкольм долго рассказывал интервьюеру, насколько тяжела его профессия, как на кинофестивалях нет времени ни поесть, ни поспать. Как оттуда приезжаешь физически больным и эмоционально опустошенным. И в итоге его спросили:
- Так зачем же вы всем этим занимаетесь?
Малкольм философски ответил:
- Но это все же лучше, чем мыть сортиры.
(Продолжение следует)
[16.05.2024 4:52]
13.
Однажды я ощутил себя олигархом. Это было так: я пришел купить билет в кино.
Первые современные кинозалы появились в Москве всего-то чуть больше четверти века назад — на рубеже 1996-97-го. Одним из них стал обновленный классический «Ударник», расположенный в самом знаменитом доме Москвы - Доме на Набережной. Теперь кино в моде. А тогда новые залы оказались нерентабельными. Прихожу летом 1997-го в кинотеатр «Ударник» на фильм «Абсолютная власть» одного из своих любимых режиссеров Клинта Иствуда. Точнее, прибегаю, потому что опаздываю на несколько минут. Кидаюсь к кассе (дело в полдень) – авось, надеюсь, проявят милость, продадут билет и пустят. И боковым зрением отмечаю, что служащие кинотеатра смотрят на меня растерянно и подозрительно. Охранник – тот и вовсе глядит так, словно я хочу украсть покрышку из расположенного в фойе сверхдорогого автомагазина.