- Ты кидаешь мужчине парочку комплиментов, и он уже радостно поплыл, расслабился. После этого его можно брать голыми руками.
- А женщины? - спросил я.
- А вот с женщинами сложнее, - ответила Дуня. - Какие бы комплименты ты ей ни говорил, женщина всегда ожидает подвоха и держит под столом крепко сжатые кулаки.
(Продолжение следует)
[20.05.2024 11:15]
16.
1984-й. Я — начинающий журналист. Впрочем, уже работаю в центральной газете. У меня интервью с Алексеем Рыбниковым. Для окончательного уточнения формулировок композитор назначает мне встречу в служебных помещениях Театра имени Ленинского Комсомола. Тут появляется актер, при виде которого я разве что не падаю в обморок. Мой кумир после спектаклей «Тиль», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона и Авось» Николай Караченцов. Выглядел он, кстати, в свои тогдашние почти сорок как пацан. Увидев Рыбникова, Караченцов направляется к нам. Я не знаю, как себя вести. А он просто протягивает мне руку и представляется:
- Коля!
Я на автомате протягиваю руку в ответ:
- Юра!
Догадываетесь, сколько раз и с каким экстазом я потом пересказывал этот эпизод всем своим друзьям?
(Продолжение следует)
[24.05.2024 11:30]
17.
Я ровно двадцать пять раз бывал на Каннском кинофестивале. У меня даже есть медаль Канна для журналистов за долговременные достижения в кинокритике — такими у нас из ушедших киноведов обладали только Георгий Капралов и Кирилл Разлогов. Такая медаль есть у моего друга Андрея Плахова.
Я мог позволить себе каннские поездки лишь потому, что считался там влиятельным кинокритиком. Festival de Cannes в знак признания предоставлял мне бесплатную скромную гостиницу. В какой-то год я оказался в отеле, где все номера поименованы в честь знаменитых актеров и режиссеров. Мне достался номер имени Альфреда Хичкока. И вскоре случилось следующее.
Я внезапно проснулся в три ночи, секунда в секунду и увидел, что в неплотной темноте, куда сквозь жалюзи пробивались уличные фонари, на меня и мою кровать наплывает черная фигура. Она была в монашеском одеянии. Под капюшоном не разглядеть лица — совсем уже чернота.
Странно, но я почему-то не испугался. Скорее удивился. Привстал на кровати и громко сказал: «Что за ё…. твою мать!». Фигура остановилась. Замерла на пару секунд. Затем ринулась в сторону стены, отгораживавшей мой номер от гостиничного коридора. Распласталась на стене чернильным пятном - и исчезла.
Я включил свет, тупо пошатался по номеру и начал размышлять: а что это было? Главная версия: я всё еще дремлю. Мне это приснилось. Это выглядело логичным объяснением. Тем более, что как рационалист я не мог не признать, что явившаяся мне черная монашеская фигура выглядела чересчур попсовой. Подобная фигура действовала в молодежных хоррорах «Городские легенды». В самом страшном романе Бориса Акунина «Пелагея и черный монах». Жуткие монахи мочили людей во второй части французских «Багровых рек». Легенде про Черного монаха отдал дань сам Антон Павлович Чехов.
В итоге я списал происшествие на нервный сон, неизбежный во время Каннского кинофестиваля. Там же жизнь какая? Имею в виду — для журналиста? Сначала обитаешь в кинозале — потом сидишь в гостинице за компьютером — затем отправляешь ежедневный текст в редакцию. Всё! Там не видишь моря, хотя фестивальный дворец находится на набережной. Пожрать некогда. В редких снах длиной максимум часа три невольно прорабатываешь фразы для ближайших репортажей. В такой сумасшедшей гонке может привидеться даже сам чёрт.
Опять же: а почему не четыре, не пять часов, а именно ровно три ночи, когда я и узрел призрака? В соответствии с артистическим хоррором «Шесть демонов Эмили Роуз» именно в это время просыпается нечисть. У меня, правда, вопрос: делает ли нечисть в своей ориентации на три ночи поправку на часовые пояса? Она выскочила наружу в три по Москве, а спустя еще два часа вышла на работу в Канне — в три ночи по тамошнему времени?
Поразмыслив, я плюнул и вновь лег спать.
Второй раз я проснулся около шести утра. За окном все еще было темно: в майском Канне светает около семи. Включил верхний свет. И проходя по комнате увидел в зеркале на стене - а оно было в мой рост - что-то странное. Что-то на ноге.
В этот раз я точно не спал.
Внизу моей ноги зияла дыра. Большая. Сантиметра полтора в ширину и сантиметра два вглубь. Внутри она была обтянута тонкой кожей.
Я вновь попытался рационализировать ситуацию. Но пришел к единственному выводу: уж эта-то странная дырка - никакой не мираж. И я не мог проделать ее сам. Ну никак! Значит, единственное ее предназначение: дать мне отчетливый знак свыше, что в три ночи я реально видел реальное. Хотя и непонятно что.