- Милостивые государи и государыни, подведем же итоги! Все мы уцелели и все в безопасности, благодаря самоотверженности нашего юного друга, Мишеньки Овечкина... несколько бездумной самоотверженности, я бы сказал, ибо стоило ему обратиться ко мне...
Тут старец вспомнил, что времени ни на какие обращения, да и свободы действий у их "юного друга" попросту не было, и смущенно кашлянул.
- Но что сделано, то сделано, - торопливо добавил он, делая вид, что не замечает укоризненных взглядов обеих девушек, в глазах которых Овечкин был нынче рыцарем без страха и упрека. - Итак, все мы свободны и вольны хоть сейчас возвратиться по домам, все, кроме Михаила Анатольевича. Разумеется, мы не оставим его без помощи, но это потребует времени и, возможно, немалого, поскольку природа нашего демона мне по-прежнему неизвестна, и все с ним связанные чары - тоже. Предстоит работа... но работа чисто магическая, в коей помощь мне способна оказать разве что госпожа Де Вайле. Остальные же могут спокойно возвращаться домой. Я провожу Маколея в Таквалу, когда он встанет на ноги, Де Вайле проводит принцессу и Доркина прямо сегодня, и мы с нею займемся вами, Мишенька...
Тут принцесса Маэлиналь обратила на колдуна спокойный твердый взор и сказала:
- Мы не двинемся с места, пока ваша магическая задача не будет решена.
Некоторое время все смотрели на нее молча, потом Баламут сказал:
- Но это неразумно, Май... ваше высочество! Война...
- Война ведется из-за Тамрота, - ответила она, не спуская глаз с колдуна. - А Тамрота больше не существует. Не так ли? Мое возвращение в Данелойн сейчас ничего не изменит.
Аркадий Степанович вновь смущенно кашлянул.
- Это не проблема, ваше высочество. Я сделаю другой талисман... хотя на это тоже потребуется время. Возможно, вы и правы. Я-то думал решить дело иначе... но что-то всего так много сразу!
Он сердито посмотрел на Овечкина.
- Не гневайся, колдун, - мягко мурлыкнул чатури, примостившийся на плече Баламута. - Ягненочек обскакал тебя, но он, право же, сделал это не нарочно.
Босоногий колдун вспыхнул, а вещая птица, безжалостно угадавшая внутреннее смятение многомудрого старца, оказавшегося не столь многомудрым, каковым он привык себя считать, скромно потупила глаза. Баламут хихикнул, но быстренько подавил свою веселость, памятуя о незаурядных все-таки способностях колдуна.
Аркадий Степанович еще сидел и пыхтел, когда заговорила Де Вайле.
- Я думаю, что принцесса права, - сказала она глуховатым невыразительным голосом. - Без Тамрота нам нечего делать в Данелойне. Займись же этим, почтеннейший, покуда мы будем выхаживать молодого короля. А Овечкин никуда не убежит, как тебе, должно быть, известно.
- Мы его покараулим, - снова вмешался чатури.
- Хорошо, - сказал колдун, дернув себя за бороду. - Хорошо. Я ухожу. Вернусь, когда будет готов талисман, и, может быть, узнаю что-нибудь за это время о заклятии Овечкина. Хорошенько смотрите за Маколеем!
Он резко поднялся на ноги, вышел на середину комнаты и без единого слова растворился в воздухе, слегка напугав этим всех, кроме Де Вайле и Баламута, уже немного привыкшего к штучкам босоногого старца.
ГЛАВА 23
Времени никто не считал, да и как это можно было сделать? Ни дня, ни ночи здесь не существовало - вечно пасмурное небо, укрытое грозовыми тучами, из которых, однако, не проливалось ни капли дождя, дарило постоянные сумерки. Невольные обитатели крепости Хораса в ожидании Босоногого колдуна вели жизнь рассеянную, заполненную лишь прогулками по сырому, неуютному лесу, да разговорами у камина, где непрерывно поддерживался огонь. В качестве общей гостиной они выбрали небольшую комнату, которую легче было прогреть и просушить, трапезничали в ней и сидели у огня - когда все вместе, когда компаниями из двух-трех собеседников. И состав этих компаний определился весьма быстро.
Едва Никса Маколей, раны которого заживали с чудодейственной быстротой, начал вставать, как стало вполне ясно, чье общество он предпочитает всем остальным. И ни у кого не было ни малейших сомнений, по какой причине молодой король меняется в лице, стоит только появиться принцессе Маэлиналь. Лицо его светлело, глаза начинали сиять, и именно он ввел в обиход частые прогулки по лесу, первым предложив свое общество принцессе. До этого никого особенно не тянуло выходить из дому, ибо прелести в промозглом воздухе и сырой почве под ногами почему-то никто не находил.
Когда же принцесса в самой куртуазной и изысканной манере приняла предложение и у них с Никсою вошло в обыкновение часами прогуливаться вдали от посторонних глаз, ведя оживленные беседы, Баламут Доркин сделался не в меру раздражителен и угрюм и изъявил желание поохотиться. Чатури поднял его на смех, напомнив, что в здешних охотничьих угодьях не сыскать даже воробья, и тогда Баламут скрепя сердце обратился к Де Вайле с просьбою сотворить для него какую-нибудь дичь, да посвирепее. Ибо, сказал он, безделье угнетает его чрезвычайно, а от сырости и вечной конкуренции с ядовитою птицей даже его профессиональные навыки грозят обратиться в прах.
Колдунья смерила Доркина с ног до головы холодным проницательным взором и предложила немедля переправить его в Данелойн, где навалом и дичи, и ясного солнца, и прекрасных дам и никакой конкуренции. Чатури горячо поддержал это предложение, добавив, правда, что отправится в Данелойн вместе с Доркином, поскольку мечтает об этом с той самой минуты, когда познакомился с ним. Баламут насупился и ничего не ответил.
Но с тех пор он тоже стал выходить на прогулки, и чатури неизменно сопровождал его, то сидя на плече человека, то разминая крылья в полете над верхушками вечно желтых деревьев, заснувших мертвым сном в одной из фаз своего годового цикла.
Веселее королевский шут от этого не стал. Напротив, он делался все более мрачен и даже слегка осунулся. В те недолгие часы, когда временные пленники осеннего мира собирались вместе у камина, он сидел все больше молча и без улыбки слушал язвительные остроты и болтовню чатури, как будто полностью принявшего на себя шутовские обязанности.
Мрачность его прямо-таки бросалась в глаза. И Михаил Анатольевич, частенько озабоченно посматривавший в его сторону, но не решавшийся подойти, сказал однажды Фирузе:
- Что-то творится с нашим Баламутом. Вы заметили?
Они к тому времени тоже начали выходить на прогулки вдвоем, находя в обществе друг друга немало удовольствия.
- Трудно было бы не заметить, - отозвалась девушка и при этом как-то странно посмотрела на Овечкина.
Он машинально предложил ей руку, занятый своими мыслями, и, неторопливо ступая в ногу, они вошли под своды леса. Михаил Анатольевич тяжело вздохнул.
- Должно быть, он очень скучает. И все из-за меня! Поверьте, я совсем не хотел и не хочу, чтобы ради меня вы все томились тут. Ведь Аркадий Степанович обещал помочь, и этого вполне достаточно!
- При чем тут вы? - не совсем вежливо оборвала его Фируза.
Он удивленно посмотрел на нее.
- Но... как же...
- Неужели вы и впрямь столь невинны, Михаил Анатольевич, что так-таки ничего не понимаете?
- Что я должен понимать?
Она покачала головой.
- Вы-то сами... но скажите мне, пожалуйста... я знаю, Никса Маколей ваш друг, конечно, и все-таки...
Фируза закусила губу, не решаясь продолжать.
- О чем вы? - недоумевая спросил Овечкин.
- Разве вы не видите, что ему очень нравится принцесса Май? - выпалила она наконец и залилась краской.