- Нет-нет, я иду с вами!
После этого заявления в комнате стало тихо. Пэк и Ловчий молча уставились на девушку. Молчание их было так выразительно, что Фируза почувствовала, как щеки ее заполыхали огнем, и немедленно ощетинилась.
- А что такого? Я тоже хочу пойти. И пойду!
- Зачем, Фирузочка? - озадаченно спросил Михаил Анатольевич. - Вы же понимаете...
- Никому и ничего не собираюсь объяснять! Просто иду с вами, и все! она подбоченилась и с вызовом посмотрела на Ловчего, чья неподвижная фигура, хотя и лишенная лица, выражала наибольшее неодобрение.
Ловчий ожил.
- Ха! - презрительно сказал он. - Что называется - до первого столба. Спорить не стану. Хорошо, мы берем тебя с собой.
- Почему это - до первого столба?
- Пять минут здесь, пять минут там, - охотник будто не слышал вопроса, - разницы никакой. Стража тебя все равно не пропустит.
- Что это вдруг меня не пропустят?
- А нечего тебе там делать, вот что! Думаешь, это так просто - взять да пройти в другой мир? Да еще в такой мир? Серьезная причина должна быть вот как у Овечкина, и то еще неизвестно, пропустят ли его...
- Меня пропустят! - сердце у Фирузы заныло, но сдаваться она не собиралась.
- Ха! - сказал Ловчий еще презрительней. - В жизни не спорил с бабами - куда проще ткнуть носом. Пошли, сама убедишься.
ГЛАВА 26
Вчетвером вышли из крепости, и призрачный охотник остановился на поле перед зданием, принюхиваясь и прислушиваясь к чему-то. Затем махнул рукой:
- Туда!
И они зашагали в указанном направлении, в лес. Ловчий возглавлял процессию, а Пэк бежал рядом с Овечкиным и Фирузой на четырех лапах, совсем как настоящая ящерица, только янтарного цвета и размером с фокстерьера. Изящное гибкое тельце его слабо мерцало в сумеречном свете дня.
- Волшебная Стража, - рассказывал он по пути, - та, что охраняет ворота между мирами, была учреждена в незапамятные времена Великим Советом мудрецов из разных миров. О существовании этого Совета известно немногим из людей - лишь тем, кто постигает высшую магию либо же, усердно работая над собой, добивается небывалых высот духа. И из этих немногих лишь кое-кто удостаивается чести стать его членом. А в Стражу мудрецы решили набирать только представителей волшебного, иноматериального племени, существующего почти в каждом мире - духов, призраков, эльфов да гномов, существ неуязвимых и не знающих истощения и усталости.
Сами же ворота между мирами представляют собой естественные дыры в пространстве и времени, разделяющих эти самые миры, и нуждаются они в охране по той простой причине, что провалиться в них может совершенно нечаянно любой человек или зверь, даже не подозревающий об их существовании. Что и происходило прежде время от времени, вызывая всевозможные недоразумения, а порою и серьезные неприятности - мало ли какое дьявольское или просто дикое создание может внезапно вывалиться неизвестно откуда! Учреждение Стражи положило конец подобным случайностям, и все естественные проходы между мирами охраняются с тех пор самым тщательным образом. Не всегда даже и сведущий человек или волшебник может получить разрешение пересечь границу - по закону, принятому Советом, он должен иметь на то весьма уважительную причину. Стражники обладают широкими полномочиями, но малейшая недобросовестность в исполнении ими своих обязанностей наказывается весьма сурово.
Однако талисманы, изготовляемые некоторыми хитроумными магами, дают им возможность открывать временные проходы в границах и шастать, где им вздумается, минуя Стражу. Аркадий Степанович Каверинцев, например, весьма искусный мастер в этом деле. Его талисманы пользуются широкой известностью в волшебных кругах. И с подобными нарушениями закона бороться практически невозможно, ибо для чего же тогда и существует магия?..
Слушая Пэка, они зашли глубоко в лес, и там Ловчий продолжал принюхиваться, выбирая нужное направление. На вопрос Овечкина, что он ищет, охотник ответил загадочно:
- Самое тонкое место.
Ничего не поняв, Михаил Анатольевич покосился на Фирузу. Та шла насупившись, спрятав руки в карманы жакета, и вид у нее был такой, словно ей совершенно все равно, куда идти, и никакие волшебные стражи ее вовсе не интересуют. Овечкин чуть приотстал, поравнялся с нею и тихо спросил:
- Может, напрасно вы так, Фирузочка? Ну зачем вам, действительно, идти с нами, посудите здраво?
- А вам зачем? - огрызнулась она.
Михаил Анатольевич поежился.
- Мне что здесь пропадать, что там - и вправду все едино. А вы еще так молоды, вам...
- Отстаньте от меня, Михаил Анатольевич, - сквозь зубы сказала девушка. - Хочу и иду, и не ваше дело!
Он пожал плечами и, в очередной раз провалившись ногою в какое-то топкое место, тихонько чертыхнулся. В сандалиях у него уже хлюпало - Ловчий вел их через лес напролом, игнорируя все препятствия. Конечно, ему-то что сапоги по колено! А Пэк так и вовсе - бежит почти что по воздуху, едва касается лапками земли...
Горестные земные мысли полезли вдруг в голову Овечкину - и носки-то у него уже мокрые, и провизии-то они с собой не захватили, а путь наверняка неблизкий, и вообще - все наспех, разве так решаются важные дела? А Босоногий колдун вернется, никого не застанет - что он подумает? Под ложечкой неприятно засосало, и очень захотелось повернуть обратно, пока не поздно. Но именно в этот момент Ловчий резко остановился, поворотился кругом, еще раз принюхался и удовлетворенно заявил:
- Здесь!
Сердце у Михаила Анатольевича екнуло. Он нервно огляделся по сторонам - место это как будто ничем не отличалось от всех прочих мест в лесу. Те же мертвые деревья, та же жухлая листва под ногами...
Далее события начали развиваться с исключительной быстротой. Охотник сделал рукою широкое круговое движение и негромко произнес какое-то непонятное слово. И тут началась такая круговерть и свистопляска, что все мысли улетучились из несчастной головы Михаила Анатольевича. Всех их как будто завертело в сушильном барабане гигантской стиральной машины, с диким звоном и искрами из глаз - Овечкина понесло куда-то, сорвав с места, он пытался за что-нибудь ухватиться, но руки скользили по невидимой гладкой поверхности, и в довершение всего из-за непрерывных вспышек перед глазами он перестал видеть своих спутников. Душу обуял ужас, его затошнило, но, к счастью, тут же все и кончилось. Михаил Анатольевич вновь ощутил твердую почву под ногами, и хотя его еще шатало, но звон и сверкание прекратились. Спутники вновь оказались рядом - Фируза, такая же ошеломленная, как и он сам, хватающая ртом воздух, и Ловчий с Пэком, спокойные и невозмутимые, будто ничего не произошло. Кое-как переведя дух, Овечкин огляделся.
Вокруг ничего не было. Он зажмурился на секундочку, потом снова открыл глаза. Вокруг было неописуемое ничто. Бесцветная пустота. На чем ноги стояли - непонятно. У него опять закружилась голова, и он спросил слабым голосом, борясь с дурнотой:
- Где мы?
- У ворот, - ответил Ловчий. - Сейчас выйдет стражник.
Голоса их звучали глухо, едва различимо.
- А где же эти... ворота?
- Напряги воображение, - нетерпеливо сказал охотник. - Нужны тебе ворота - так увидь их!
Михаил Анатольевич некоторое время соображал, что тот имеет в виду, потом послушно напряг воображение. Даже глаза снова зажмурил для большего эффекта. Он знал только одно место, где находились ворота в другой мир, и попытался представить себе его. И что-то такое получилось... Во всяком случае, открыв глаза, он увидел то, что уже видел однажды ночью в Муромских лесах - поляну, окаймленную елями, костер, ночное небо, усеянное звездами. Под ногами была трава. В воздухе витал терпкий, живой запах леса и дыма.
А у костра сидел человек. Чем-то он был похож на Ловчего и одет так же, в брезентовый плащ и высокие сапоги - по-видимому, воображение у Михаила Анатольевича было все-таки не очень развито... Но в отличие от призрачного охотника у этого человека имелось лицо, и лицо это производило приятное впечатление - здешний стражник приветливо улыбался, хотя и смотрел на них весьма пристально.