Он взялся за весло и с силой погрузил его в воду.
- Подождите, - уныло сказал Овечкин. - А где искать этих... сытых духов, вы знаете?..
На душе у него было тяжко, очень тяжко.
Лодка медленно двигалась в неизвестном направлении все по тому же проходу среди скал, и, казалось, это будет длиться вечно. Черная вода, мертвенная, давящая тишина, нарушаемая только всплесками весла, призрачный неживой свет и ощущение нависшей над путниками угрозы... Как объяснил Ловчий, для тех, кто принадлежал к Страже, время и место не имели почти никакого значения в поисках ворот в другой мир. Тут действовали какие-то иные, непонятные непосвященным принципы, и к любым воротам стражники могли попасть почти из любого места - все на самом деле решала та самая пластинка в виде многолучевой звезды, что лежала у него в кармане. Она была своего рода опознавательным знаком стражников, служила для них пропуском и проводником. А искали они сейчас ворота в мир, который можно было бы назвать преддверием рая в противоположность тому миру, где они в данный момент находились, и там, у ворот, Ловчий с Пэком надеялись получить какие-нибудь сведения о нужном им месте, если, конечно, таковое место где-нибудь существовало. Михаил Анатольевич от души надеялся, что его не существует. И все объяснения были не слишком понятны ему и не больно-то нужны. Выслушал он их больше из вежливости, чем из интереса.
Он никак не мог уяснить себе, чем смерть Хораса и освобождение его, Овечкина, из плена смогут помочь принцессе Маэлиналь, которую он вовсе не надеялся когда-нибудь еще увидеть. Оставалось думать, что во всех этих действиях кроется некая мистическая, известная одному отцу Григорию подоплека. И в голове у Овечкина была путаница, а на душе - тяжесть. Наверное, все были правы, кроме него... вот ведь даже Фируза приняла сторону их неумолимых провожатых. Он почти готов был признать их правоту, особенно когда заставлял себя вспоминать о том, что было бы, если б чатури не открыл им тайное заклятие против Хораса. И все же мысль о том, что он едет искать смерти демону, едва не сводила его с ума. И почему только это заклятие не могло убить их обоих сразу вместо того, чтобы обрекать на плен?! Никто бы уже и не мучился. Вот только Май... Воспоминание о печальной ее красоте и об ожидающей принцессу трагической участи тоже терзало душу Овечкина. И вновь он чувствовал себя марионеткой, которую дергает за ниточки невидимый кукольник - судьба, не оставляя ему права на простые маленькие желания и поступки, которые были бы ему по плечу.
Так он и сидел, понурив голову и погрузясь в горестные свои размышления, и никто не беспокоил его и не отвлекал. Фируза переживала, видя его состояние, но при посторонних не решалась предложить ему никакого утешения. А Ловчий с Пэком, сделав свое дело, все везли и везли их куда-то и не отвлекались на разговоры, не без оснований опасаясь могущих еще случиться в этом гиблом месте каких-нибудь неприятных происшествий. Оба были настороже и наготове. Но то ли магическая пластинка их охраняла, то ли имя и сила Хораса, только никто их больше не трогал, и они не увидели ни одной живой души вплоть до того самого момента, когда перед ними явились ворота в иной, светлый мир.
ГЛАВА 28
На этот раз все было иначе.
Сам процесс выхода прошел без неприятных ощущений, только слегка закружились головы у Фирузы и Овечкина, и почти сразу пещерный полумрак сменился знакомой уже бесцветной пустотой, а та - видением самых настоящих ворот. Ворота эти стояли посреди тропинки, утопавшей в луговых цветах, и по одну руку от нее тянулись, насколько видел глаз, зеленые поля, а по другую - голубело бескрайнее озеро. И казалось, что ворота стоят тут вовсе ни за чем, поскольку открыты они были нараспашку, и по ту их сторону были те же самые поля и озеро. Высоко в небе сияло солнце, где-то заливался жаворонок, и было тепло, даже жарко.
Упершись спинами в столбы ворот, сидели в зеленой траве два человека, молодых и светловолосых, утомленных, по-видимому, жарою, нисколько не похожих на стражников, и с любопытством смотрели на нежданных визитеров. Они даже не шелохнулись, когда путники направились к ним. И такое их спокойствие стало понятным уже через несколько шагов, когда всех четверых внезапно остановила невидимая, но весьма прочная стена, о которую Михаил Анатольевич, шагая устало и небрежно, даже слегка ударился коленом.
Ловчий чертыхнулся и поманил стражников к себе рукою. Те опять же не сдвинулись с места, только переглянулись и лениво улыбнулись друг другу.
- Уходите, ребятки, - сказал один из них, обращаясь к путникам. Бесполезно.
Голос его был слышен вполне отчетливо, невзирая на разделяющую их стену.
- Что значит - бесполезно? - сердито осведомился Ловчий. Поговорить-то можно?
- О чем?
- Информация нам нужна. Ишь, расселись! Службу-то знаете?
- Ну, знаем. Только и вопросы ваши знаем наизусть. Спрашивайте у своих, кто тут уже побывал.
- У каких это своих? - удивился призрачный охотник.
- В год партии три-четыре прорывается к воротам. Надоели. Сказано же бесполезно!
- А! - сказал вдруг Пэк. - Они же нас за голодных духов принимают! Ты что, Ловчий, очумел? Удостоверение предъяви!
Охотник хлопнул себя по лбу, полез в карман за магическою пластинкой. При виде звезды стражники наконец зашевелились. Один из них встал, подошел поближе, всмотрелся в "удостоверение".
- Надо же! - удивленно сказал он. - Каким это вас ветром? И от каких ворот?
- Сейчас расскажем, - Ловчий оглянулся на своих спутников. - Тут с нами двое людей... отдохнуть бы им надо. Заморились совсем.
- Проходите, - стражник коснулся рукою невидимой стены, и та исчезла. - Вы что же, провели бедняжек через эту живодерню? Тогда неудивительно...
Овечкин и Фируза и вправду еле держались на ногах. Выйдя к этим воротам, они не в силах были вымолвить ни слова, потому что только сейчас, увидев солнце и вдохнув чистого воздуха, оба почувствовали, как давила на них угрожающая атмосфера подземелья, пусть даже и нападали там на них всего однажды. Здесь они были в безопасности, и ощущение этой безопасности сказалось мгновенно. Все страхи казались оставшимися навеки позади, обоих неудержимо потянуло в сон, так что руки и ноги практически отнимались. И шагнув за стену, они сразу без сил опустились на землю.
- Поешьте сначала, - заботливо сказал стражник, видя, что глаза у них закрываются сами собой.
Фируза только махнула рукой и уютно свернулась клубочком прямо в густой траве. А Михаил Анатольевич еще сделал попытку сжевать протянутый ему бутерброд, необыкновенно вкусный, и попил чего-то непонятного из красивой стеклянной кружки, да так и заснул с недоеденным куском в руке. Земля казалась мягкой, как пуховая перина, а солнце грело, как прикосновение нежной материнской руки...
Волшебная Стража позаботилась о них. Под обоими откуда ни возьмись оказалось по матрацу, а над головами раскинулся пестрый тент, защищающий от солнца. После чего четыре стражника уселись в кружок и завели свой разговор.
-...Человек он непростой, - указал Ловчий на Овечкина. - Похоже, колдун не из последних. Наш Великий Отшельник ничего нам не объяснил, но уж судя по тому, какое внимание он ему уделяет - взялся даже покараулить за нас ворота, покуда мы с ним тут носимся, - можно предполагать что угодно. Не наше дело, конечно, но очень любопытно! Однако, к делу. Спасая принцессу, этот самый Овечкин зачаровал и вернул обратно в мир голодных духов некоего Хораса - слышали, быть может? Лет триста тому назад какой-то колдун выпустил Хораса на волю - не совладал с заклинаниями, и с тех пор этот голубчик успел изрядно покуролесить по всем мирам. Ну, сидит теперь дома, и сидеть бы ему там вечно! Однако беда в том, что на Овечкина легло обратное заклятие - ему не выйти за пределы искусственного мира, сотворенного Хорасом для себя в качестве убежища. Отец Григорий желает ему помочь. Послал вот нас, провели мы Овечкина к Хорасу. И тот, гадина, заявил, что только его смерть освободит Овечкина от заклятия. Найди, мол, способ убить меня, бессмертного, и будешь свободен. Ни больше ни меньше. Вот, собственно, мы к вам за тем и пожаловали. У кого бы поспрошать? Хорас дал нам путеводную ниточку, но кто ее знает... вы слышали когда-нибудь о мире сытых духов?