Сквозь шум в ушах до него донесся голос Хораса:
- Ждите меня здесь.
Вслед за тем демон с треском обрушился с площадки вниз, в пропасть. Овечкин открыл глаза и увидел слабое янтарное мерцание, исходящее от саламандры. Пэк сидел перед ним на задних лапах, вытянувшись во всю длину своего огненного тельца, и с беспокойством заглядывал в лицо.
- Очухался? - заботливо спросил он.
Овечкин кивнул. Ноги, правда, не очень держали, он соскользнул по стене на пол и опустился на корточки.
Ловчий стоял на краю площадки и заглядывал в кромешную тьму провала.
- Надеюсь, этот бездельник не задумал сыграть с нами злую шутку, сурово сказал он, ни к кому не обращаясь. - Самим нам отсюда ни за что не выбраться.
Михаил Анатольевич хотел запротестовать - он верил Хорасу, но сил у него не было даже на то, чтобы открыть рот.
- Он вернется, - сказал Пэк. - Что ты! Наш Овечкин - парень не промах. Нашел, на какой струнке сыграть!
"Наш..." Михаилу Анатольевичу стало смешно и вместе с тем удивительно приятно на душе. Неужели и он сделался для них своим? По телу разлилось тепло, и он обнаружил, что слабость отступает и силы возвращаются. Будто и не было никакого трудного перелета в чужом обличье!
Ловчий между тем достал свою волшебную флягу, и все трое сделали по глотку, после чего Овечкин почувствовал себя и вовсе готовым к дальнейшим подвигам и даже поднялся на ноги.
Он осторожно подошел к краю и заглянул вниз. Ничего не было видно, кроме кромешной тьмы. Но где-то там, в неизмеримой глубине и во мраке нарождался звук, похожий на свист крыльев, и звук этот постепенно приближался.
- Кажется, кто-то летит, - неуверенно сказал Михаил Анатольевич и вытянул шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. В тот же миг он отшатнулся и едва не сорвался с площадки, потому что прямо из тьмы перед ним вынырнул Хорас - крылатое, сияющее, черное и прекрасное порождение бездны, воздушное и стремительное, как вихрь. Демон, распластав крылья, завис в воздухе возле площадки и несколько мгновений молча обводил взглядом всех троих. Потом сказал:
- Жива еще ваша девушка. Как ни странно...
Ловчий резко вскинул голову.
- Какого же черта ты тащил нас в эту нору, если не знал, жива она или нет!
- Пять минут назад она была жива, - невозмутимо отвечал Хорас. - Но могла перестать жить в любую секунду. У нас и сейчас времени немного! Антальи и тессы передрались из-за нее - свара еще продолжается, и я не рискнул соваться в самую свалку. Нам нужно успеть к тому моменту, когда определится победитель.
Михаил Анатольевич дернулся было к нему и беспомощно заозирался по сторонам, не понимая, как они будут продолжать путь. Не очень-то ему хотелось снова превращаться неведомо в какую тварь. Но Хорас, как оказалось, все предусмотрел.
- Я тут слегка приручил одну анталью, - ухмыляясь, сказал он. - Поди сюда, крошка!
Он поднял правую руку. Снизу медленно выплыло крылатое чудовище, в точности такое же, как то, что утащило Фирузу. Только морду его покрывала синевато светящаяся сетка, не позволяющая открыть пасть, и такой же сеткой были спутаны все шесть конечностей. Глаза горели яростью, из пасти текла слюна, и при одном взгляде на это страшилище и при мысли о том, что несчастная девушка побывала в подобных лапах, Овечкина замутило.
- Кое-чему я научился за время странствий, - продолжал Хорас, скаля зубы. - Экипаж подан. Садитесь, пожалуйста!
Первым, как всегда, на спину антальи юркнул Пэк, и вдвоем с Хорасом они помогли перебраться на нее сильно побледневшему Михаилу Анатольевичу.
- Мне-то ни к чему, - буркнул Ловчий, меряя взглядом злобное исчадие тьмы. - Но для страховки...
Он ловко перепрыгнул с площадки на спину антальи, и в ту же секунду Хорас снова ринулся вниз, в мрак провала, и анталья последовала за ним, как привязанная.
Летела она на удивление ровно, без толчков и рывков, и держаться на ней было совсем нетрудно. Хорас чуть замедлил полет и поравнялся с ними.
- С победителем говорить буду я, - предупредил он. - И что бы я ни говорил - молчите. Вы мои пленники, и я буду требовать украденную часть моей добычи, понятно? У меня в нашем мире недурная репутация, - он снова ухмыльнулся, - меня боятся. И если они еще не прознали, что меня может теперь разорвать на части любая здешняя козявка, мы девчонку отобьем. Правда, я думаю, что они уже знают. Слухи разносятся мгновенно...
Анталья яростно зашипела и вытянула шею, пытаясь дотянуться до Хораса, но он только расхохотался и ударил ее синим лучом, вырвавшимся из его правой ладони.
- Я же сказал, что научился кое-чему, тварь! И прежде чем меня разорвут на части, я успею покалечить немалое количество ублюдков!
Овечкин похолодел. До него только теперь стало доходить, что все обитатели мира голодных духов бессмертны и неуязвимы. И что с чудовищем, на котором они сейчас стремительно падали в бездну, можно было совладать только с помощью магии, но отнюдь не меча или даже огнестрельного оружия. Он вспомнил бой Маколея с Хорасом и поежился. Отступать было некуда.
Полет скоро завершился. Они выпали из каменного колодца в необозримо громадную пещеру, посреди которой кипело сражение, и Хорас с антальей, по-прежнему следовавшей за ним, как на привязи, сделали большой круг над головами дерущихся. Овечкин посмотрел вниз и снова поежился. Крылатые твари - антальи - явно проигрывали. Те, с кем они сражались - тессы, как назвал их Хорас, - брали количеством. И были это те самые подданные карлика-короля, с которыми путникам уже пришлось столкнуться. Овечкин правильно угадал претендентов. Их было видимо-невидимо, и из всех щелей сыпались все новые и новые гады всех видов и мастей. Сам же король, в золотой короне, восседал на большом валуне посреди пещеры, в центре сражения, и что-то хрипло выкрикивал - видимо, отдавал приказания.
Битва между монстрами выглядела по меньшей мере странно, и у непривычного наблюдателя зрелище это ничего, кроме тошноты, вызвать не могло. Михаила Анатольевича, во всяком случае, сразу затошнило. Ибо участники сражения попросту заглатывали друг друга - кто раньше успеет, и пасти у них почему-то в этот миг оказывались одинаково громадными. Проглотив же противника, чудища неимоверно раздувались и откатывались в сторонку, где и лежали смирно, дожидаясь неведомо чего. Бывало и так, что пока одна тварь глотала другую, ее самое в это время заглатывала третья. Тессы, как уже было сказано, побеждали только потому, что их было гораздо больше.
Овечкин, стараясь замечать поменьше подробностей, пытался разглядеть в этой свалке Фирузу, но девушки нигде не было видно. Между тем с разных сторон на них самих уже нацеливались разинутые пасти анталий, отвлекшихся от своего основного противника. Только вид Хораса, грозно реявшего вокруг оседланной антальи, отпугивал их. Да и то сказать, выглядел демон поистине устрашающе, хоть и не имел ни зубастой пасти, ни когтистых лап. И на человека он сейчас мало походил - скорее на грозовую тучу, пронизанную молниями и звездами, и как молнии же, сверкали его черные крылья.
Карлик-король наконец тоже заметил незваных наблюдателей. Он вскочил со своего места, засуетился и принялся подгонять свое воинство визгливыми воплями. Тут Михаил Анатольевич и увидел Фирузу. Она лежала на том же валуне, где сидел карлик, прикрытая его темной мантией, и не шевелилась. Глаза у девушки были закрыты. Овечкин от души понадеялся, что она без сознания и не видит и не понимает творящегося вокруг. Он беспокойно взглянул на Хораса.
Демон, однако, не спешил приступать к делу. Он послал несколько синих лучей в ближайших анталий, и те, оглушенные, тяжело свалились на землю, где и были немедленно проглочены. Оставшиеся поспешно отступили. Они взмыли под потолок и разлетелись по глубоким трещинам, пересекавшим его тут и там. Сражение прекратилось.