И началось расследование. Овечкину пришлось снять кафтан и нижнюю рубашку и предъявить родимое пятнышко на плече.
- Да-да, - монотонно бубнила "повитуха", - именно такое и было. Мне ли не знать, господа хорошие! Сколько младенцев принимала и всегда осматривала их досконально. Ибо бабка моя еще твердила мне, сколь много случаев подмены бывает, когда из-за наследства, когда из мести, когда еще из чего. Внимательно, говорит, смотри и запоминай, а еще того лучше - зарисовывай приметные знаки. Тут-то я просто запомнила - королевское, чай, дитятко, и одно родимое пятно всего и было, в аккурат на том самом месте, где ручонка из туловища растет...
- Да, да, - скрипела и кормилица, - в первый день было пятнышко, а назавтра пропало. Мне-то невдомек, глупа была, решила - синячок сошел, вот и ладно...
Королева переводила взгляд с одной на другую старуху, слушала внимательно. На родимое пятно Овечкина смотреть она не пожелала.
- Конечно, роды были трудные, матушка наша королева тогда в бессознание впала, потому и не заметила. Где уж ей было на младенца глядеть! - завершила "повитуха" свои воспоминания.
Выслушав, старух отпустили с миром. Если и была совершена подмена, они тут были ни при чем.
Слово дали дворянину Мартусу, и он повторил свой рассказ для королевы.
- Фрейлина Сандомелия перед тем, как затвориться в монастыре, остановилась у меня в доме, как у близкого родственника. При ней было дитя нескольких дней отроду, и она под великим секретом доверила мне тайну его рождения. Признаться, я не поверил ей - девица была не в себе, весьма огорчена своею ссылкой, - и потому хранить эту тайну мне не составило труда. Дитя я вырастил, как родного сына, и не ждал никаких последствий. Однако же не столь давно Сандомелия тяжело заболела и, впав в раскаяние, просила меня отвезти принца в Тагон, давши мне все эти бумаги и указав, которую искать повивальную бабку. Я не мог отказать умирающей и сделал все, о чем она просила. Вот он перед вами - Тайрик, или принц Ковин, я не знаю. Не мне решать столь великие вопросы. Я только выполнил порученное...
Королева подняла со стола лист бумаги с признанием фрейлины и уронила его обратно.
- За Сандомелией послали? - спросила она.
- Разумеется, - ответил король Редрик. - Если она не помрет в дороге, то будет здесь послезавтра. И что ты думаешь обо всем этом, дорогая?
- Не при посторонних, - устало сказала королева.
Редрик тяжело поднялся на ноги.
- Поместить этих двоих в западную башню. Обращаться хорошо, но караул приставить. Принцу Ковину пока ничего не говорить!
Седобородый кивал после каждой фразы.
Королева тоже встала и направилась к выходу. Проходя мимо Овечкина, она приблизилась к нему и заглянула в глаза.
- Посмотрим, - уронила она. - Ты похож... на моего дядю по материнской линии - белокур, голубоглаз...
Он ответил ей взглядом, в котором сочетались робость, преданность и надежда. Она покачала головой, отвернулась и вышла из кабинета.
* * *
Крохотная желто-серая ящерка, не заметная ничьему взгляду, бежала по потолку коридора следом за королевой и королем, стремительно перебирая лапками. Она шмыгнула через дверную притолоку в покои ее величества как раз в тот момент, когда двери готовы были захлопнуться за королевской четой, и притаилась среди венчающих великолепный камин резных украшений в виде танцующих пастушков и пастушек. Глазки ее, полыхающие янтарным огнем, не отрывались от королевы Дамора.
А та, едва войдя, повернулась к супругу и смерила его с ног до головы уничтожающим взглядом.
- Так я и знала! - сказала она сквозь зубы. - Все эти годы я ждала чего-нибудь в этом роде. Вы довольны? Ваше распутство принесло наконец достойные плоды!
- Погоди, погоди, милая, - примирительно заговорил король. - Еще ничего не доказано...
- Какая разница! Вы хоть понимаете, какой скандал нам грозит? Перед всем двором, перед Айрелойном! Даже если он самозванец и ваша Сандомелия решила всего лишь сыграть с нами злую шутку... своими руками оторву мерзавке голову... все равно - какая пища для злословия! Благодарю вас, ваше величество!
Король понурил голову. А королева умолкла и отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Когда через некоторое время она снова заговорила, в голосе ее слышалась горечь.
- Сколько лет я старалась придать достойный вид вашему правлению! Сколько лет вы фактически издевались надо мною! Что ж, теперь я не пошевельну и пальцем. Делайте что хотите...
- Дорогая, - сказал король, - спокойнее! Еще никто ничего не знает. Я могу сейчас же отдать приказ, - он зловеще щелкнул пальцами, - и никто так ничего и не узнает...
Ящерка, затаившаяся под потолком, вздрогнула, но королева в этот момент быстро повернулась к мужу.
- Ну уж нет! Вы не отдадите такого приказа!
Она почти кричала, и на щеках ее выступили красные пятна.
- Довольно я намучилась с вами и с вашим сыном, который целиком и полностью пошел в вас! Мало того, что Ковин не обходит своим вниманием ни одну фрейлину и ни одну служанку во дворце, так теперь он еще раскапризничался с этой свадьбой, попирая наши интересы, а вы потакаете ему! Посол айров предлагал немыслимые сокровища, а вы что ответили, идя на поводу у распущенного мальчишки? Что договор превыше всего! Что хорошенькая девка стоит больше, чем талисманы, дарующие мир и благосостояние! Нет, Редрик...
Она вдруг успокоилась, хотя щеки еще пылали.
- Присядем! Нам нужно обсудить этот вопрос не торопясь...
Изящное кресло с гнутыми ножками заскрипело под тяжестью его величества. Король недовольно пыхтел, с трудом втискивая свою особу между подлокотниками. Королева же присела на самый краешек сиденья и опустила на стол перед собою крепко сжатые руки. Некоторое время она молчала, машинально обводя взглядом свои покои и не видя ничего, будучи полностью погружена в свои мысли.
- Возможно, тебя удивит, Редрик, то, что я собираюсь сказать, неторопливо начала она наконец. - Но вообще-то я уже говорила тебе, как мне не нравится поведение Ковина, особенно в последнее время. В отличие от тебя, я думаю иногда о будущем нашего государства... ни одной стране я не пожелала бы такого короля, каковым грозит стать Ковин. Для него королевская власть - это власть, и только. Он думает о своих удовольствиях, и более его ничто не заботит. Меня он не слушает вовсе, а тебя... только пока ты ему потакаешь. Не спорь со мной, это так! Что станется с Дамором, когда он взойдет на трон? Будет ли он думать о правильном управлении страной и о благополучии своих подданных? Я в этом очень сомневаюсь.
- Он еще молод, - хмуро сказал король.
- Я уже слышала это. Ему тридцать лет, Редрик! И он до сих пор нуждается в твердой руке... Послушай меня. Я умею принимать решения быстро. Мне понравился этот новоявленный принц. Ты знаешь, я неплохо разбираюсь в людях. Он умен, как я успела заметить, и знает, с какой стороны подойти к делу... он играет, но играет тонко. Ни разу за всю свою жизнь - если не считать младенческих лет - твой сын Ковин не обратился ко мне со словами нежности, кроме тех случаев, когда хотел что-нибудь выпросить... Я не хочу сказать, что сердце мое дрогнуло и растаяло оттого, что некий Тайрик посмотрел на меня с искренним восхищением, как на мать и как на королеву. Но я устала от вашего равнодушия и пренебрежения...
Король заворочался в кресле.
- Дорогая...
Она отмахнулась.
- Ты ценишь мой ум, я знаю. Так докажи это еще раз. Поверь мне - принц он или не принц, но Тайрик этот куда более достоин наследовать престол, нежели Ковин... подожди, дослушай! Он умен, повторяю, сдержан и хорошо воспитан. Он понимает, что такое дипломатия и лесть. Он с первого взгляда разобрался, кто есть ты и кто есть я. Если ты всего этого не заметил, то уж я-то заметила, поверь мне...
Королева умолкла, призадумалась.
- И что же? - не выдержал король. - Ты предлагаешь признать его без всякого разбирательства?