— Два поколения наша семья жила в Майгоре, — говорит Рийса, из-за чего Кайа чувствует острое желание выплеснуть той в лицо чай. Хотя уж Рийса-то точно не виновата ни в чём. Но слышать про… Невыносимо. — Потом папа принял решение перебраться на север. Сначала обосновались здесь, в Нахоше, а потом, пять лет назад мы перебрались в Севре.
— В Севре?! — В том самом Севре, про который так восторженно рассказывала Берна? Забавное совпадение. — Тот самый Севре, где растёт Печаль?.. Ох, прошу меня простить — но я не так давно слышала об этом городе от одной знакомой. Она прошедшим летом побывала там и, кажется, до сих пор очарована… Берна Теннери. Может быть, тебе приходилось слышать о ней?
— О, да, — печально улыбается Рийса, ставя чашку на столик. — Она и её брат побывали в Севре как раз тогда, когда… На самом деле — это не очень-то весёлая история… Она ведь рассказывала о колдунах, которые там всем заправляют?
— Она рассказывала о ведьме, при виде которой все мужчины теряют дар речи, — припоминает Кайа рассказы Берны. Осторожно отпивает чай, ожидая подтверждения или опровержения этому утверждению. — Но, по большей части, она восторгалась городом, Печалью и тварями.
— О ведьме? — Рийса чуть кривится, отставляя чашку. Сцепляет руки в замок на коленях. — Да. Есть такая. Мать одной… дряни, из-за которой наша семья лишилась половины состояния и была вынуждена вернуться в Нахош.
— Ты не любишь магов, или это распространяется на семью этой ведьмы? — уточняет Кайа, позволяя себе чуть откинуться назад — постоянно сидеть с прямой спиной не так уж и легко. Особенно после того, как в последние дни она позволила себе расслабиться в этом плане. Ожидаемо, конечно, что Таго, как и все исверцы будут неприязненно относиться к магам. Хотя это, конечно, мало что изменит — Кайа в любом случае не расскажет новой знакомой о Книге, но… но почему-то хочется, чтобы хоть кто-то…
— Я не люблю колдунов. — Рийса поднимается с дивана и отходит к окну. Проводит пальцами по портьере. — К магам я отношусь хорошо. У нашей семьи один из людей — королевский маг. Но маги не имеют ничего общего с теми… — Рийса оглядывается на закрытую дверь, прежде чем продолжить, — ублюдками, что засели в лесах неподалёку от Севре и диктуют всем в городе, как им следует жить! Знаешь, из-за этой дряни умер мой… человек, которого я любила. И люблю.
— О… — Кайа моргает, не зная, что тут можно сказать. Посочувствовать потерявшей близкого человека девушке? Кайа вспоминает папу… это, наверное, не то… Кайт. Кайт жив. Просто потерялся. И то, что Кайа пока что не представляет себе, как его найти, не значит, что… Но это явно не то, что… Кайа не представляет, что можно сказать сейчас Рийсе. Даже то, что Кайа чувствовала — и чувствует — к Кэллару, не имеет ничего общего с тем, что, по-видимому, пережила Рийса. Кэллар, в конце концов, жив… только собирается жениться на белобрысой сучке, что можно было бы приравнять к смерти… в поэтическом смысле. Но это явно не то же самое, что и в самом деле потерять любимого человека. — Я сочувствую. Это непросто — навсегда расставаться с тем, кого любишь. У меня не так давно убили папу, так что…
— Ох! — Рийса прижимает руку к груди. — Тогда, наверное, только ты и сможешь понять, что я чувствовала, когда поняла, что моего любимого больше нет… знаешь, я ведь даже не успела увидеть его перед смертью.
— Что с ним произошло? — Кайа разглаживает шерстяную ткань юбки, бесцельно скользя взглядом по полосам рисунка.
— Его заживо сожрали твари. Существа с той стороны. Так сказали маги. — Рийса отворачивается от окна, и от её пристального взгляда Кайа с трудом удерживает себя от того, чтобы не поёжиться. — И я точно знаю, что та дрянь была в этом замешана. Пусть маги и доказали, что мои воспоминания о той ночи были подделаны. Только вот никто не предоставил мне иной версии… не потому ли, что она бросала тень на главного королевского мага? — Рийса замирает рядом с диванчиком, кончиками пальцев скользя по обивке спинки. Вздыхает. — У хага главного королевского мага города Севре была почти безупречная репутация. Только одно крохотное пятнышко всё портило — он, понимаешь ли, не смог устоять перед лесной ведьмой, пожелавшей его в своей постели… той самой ведьмой, о которой тебе Берна говорила… В результате родилась девочка, которую мамаша не захотела воспитывать — ну, а что ещё ждать от лесной потаскушки? — и отдала отцу. Тот принял её, хотя гораздо интереснее то, что её приняла его жена! Вырастил. Наравне с законной дочерью, с которой я некоторое время поддерживала знакомство… увы, та предпочла закрывать глаза на правду, выбирая колдунов, вместо того, чтобы принять то, что те держат весь город в рабстве! Так вот. Эта вот… дева… выросла, считая Севре своей собственностью. Регулярно сбегала в лес с своей родне и вообще вела себя, как хотела. Воображала себя ровней аристократии. И это при том, что сама она, по сути — безродная девка, из милости взятая в приличную семью! Меня она с первого взгляда невзлюбила — ведь я её насквозь видела. В отличие от всех остальных… — Рийса ненадолго замолкает. Осторожно усаживается на краешек дивана, расправляя юбки так, чтобы складки легли строго в правую сторону. — В последний день — мы с… любимым… тогда собирались покинуть Севре — она прокляла меня. Нет, подожди. Не говори ничего! Я знаю, что почти все проклятия можно отследить, но магия лесных колдунов отличается от того, что умеют королевские маги. Так что… Кроме того, она — единственная, кому могла быть выгодна смерть… Да и потом — в день, когда часть жителей прозрела и заставила её родителей лишить эту дрянь способностей, она всё равно ухитрилась сбежать! При помощи какого-то чудовища, которое вытащило её из храма. Вот скажи: будь она ни при чём — зачем бы за неё вступаться такому существу?! Ну, а потом… потом её родственники с обеих сторон сделали всё, чтобы вынудить мою семью и тех, кто, как и мы, считал колдунов злом, навсегда покинуть Севре.