— Это не… — Ярана часто моргает, пытаясь понять то, что только что сказал Орен. — Из-за твоей драгоценной сестры Меор умер! Из-за того, что отправился в Севре к ней навстречу. Из-за той, которая даже не смогла выдавить из себя хоть бы одну слезинку на похоронах!..
— О, оставь это! — просит Орен. Поднимается из кресла и проходит к комоду, стоящему около окна, опирается об него ладонями и всматривается во что-то за пределами дома. — Мне абсолютно не интересны твои домыслы по поводу моего несостоявшегося зятя. Он умер потому, что кое-кому было необходимо проникнуть в Ли-Лай. Я видел сердце леса, Ярана. И я не слепой, чтобы не понять то, что там происходило. Пусть личность убийцы мне так и не открылась. Кроме того… знаешь, Льята — городская сестра Кери — рассказала довольно-таки любопытные подробности о смерти старухи Тисс… о которых, кстати, известно нашей бабушке. Можешь по возвращении порасспросить её об этом. Так что — нет. Что до непророненных слёз… не говори ерунды. Кери не стала бы рыдать даже по кому-то более близкому ей, чем Меор. Такая уж она.
— Пф! Это та самая сестричка, которая только и делала, что… да она всю свою жизнь измышляла нелепости. Думаешь, после этого в её словах стоит искать… И не с ней ли ты намереваешься встретиться? Ну так я видела её пару дней назад в Бринн. Ей, знаешь ли, взбрело в голову заказать себе красивые тряпочки на свадьбу…
— Её право, — пожимает плечами Орен, чуть поправляя стоящую на комоде вазу с сухоцветами, подобранными так, чтобы привлекать в дом удачу. — Говоришь, она в Бринн? Прекрасно! Не придётся ломать голову над тем, как с ней связаться… Согрелась? — Ярана недоумённо моргает на такую смену темы разговора. Потом неуверенно кивает. — Тогда можешь возвращаться туда, где ты и твои спутники остановились. Я не собираюсь терпеть тебя всё то время, что ты намерена провести в Бринн.
— Выгоняешь меня?
— Считай так, если хочешь.
Орен отлепляется от комода, забирает опустевшую кружку из рук Яраны и уносит на кухню. И явно не собирается оттуда возвращаться. Ярана, зря потратив время, поднимается из кресла и плетётся к выходу. Натягивает полушубок, закутывается в платок. Выходит прочь из дома. Орен не подаёт ни единого признака жизни. Ярана заставляет себя не задерживаться на крыльце и, выпрямив спину, уходит подальше от этого дома.
Оказавшись на дороге, она быстрым шагом идёт к постоялому двору, стирая выступившие слёзы.
Почему Орен позволяет себе такое поведение?! Как будто бы его никогда не учили тому, что не может себе позволять колдун! Когда бабушка узнает… она наверняка тут же придумает, как вернуть Орена назад. Да. Именно так и будет.
Ярана кривится, отмахиваясь от мысли, что Орен может считать, будто бы Керья… Это совершенно точно не имеет никакого отношения к действительности — иначе бабушка бы не стала извиняться перед Яраной. И не оставила бы Керью без поддержки…
Ярана поднимается на крыльцо постоялого двора, недоумённо моргая — даже не заметила, как добралась. Она входит внутрь, кивает привставшим колдунам и отправляется наверх — сейчас нет ни малейшего желания разговаривать с кем-либо.
Она плотно прикрывает дверь, раздевается, попутно окружая комнату паутинками, чтобы не потерять драгоценного тепла — всё-таки даже в Бринн в домах хватает щелей, через которые жутко сквозит. Ярана забирается с ногами в постель, вытаскивает из сумки, что ещё утром была заброшена подальше… на встрече с местными королевскими магами та была ни к чему, да и таскать целый день с собой не было никакого желания… стопку перевязанных верёвкой листов плотной бумаги и карандаш. И принимается зарисовывать узоры, схемы плетений. Которые никогда не давались её, в отличие от Керьи, начавшей вывязывать что-то совершенно своё после всего-то пары просмотров основного рисунка, или Миры, которая пусть и не с ходу, но довольно-таки быстро соображала, что к чему… Можно напомнить себе, что ни та, ни другая при этом ничегошеньки не смыслили в исцелении и внутренних рисунках человеческого тела… только вот бабушка требует именно умения плести паутины, а не лечить…
Ярана раз за разом зарисовывает схемы, пытаясь понять, как и почему в том или ином случае нити магии сплетаются совершенно определённым образом, и как это можно изменить, передвинув узел… И раз за разом рисунок ломается, превращаясь в мешанину линий и символов, которыми Ярана помечает разные узлы…
В конце концов, Ярана аккуратно отодвигает от себя исчерченные листы и падает спиной на кровать. Прикрывает глаза и просто выбрасывает все мысли. Нет ни малейшего желания думать о чём-либо. Ни о Керье, ни об Орене и Мире, ни о бабушке с её планами (в том, что таковые имеются, Ярана ни капли не сомневается), ни о Меоре. Поэтому она просто лежит, позволяя пустоте вытеснить все мысли.