Бедлам. Характерные стоны, разобранная кровать, на которой — занятная конструкция из человеческих тел… не слишком ли много для одной шлюхи? Не то, чтобы тьму и правда интересует самочувствие этой женщины, но в самом деле интересно! Тьма огибает кровать по широкой дуге, следя за тем, чтобы ни краем одежды не коснуться ничего из того, что… и никого. Проходит к открытой настежь двери слева. Внутри, освещаемый лишь пламенем крохотного свечного огарка, развалился в кресле парень. От которого волнами расходится безумие. И искажённая, перекрученная, распадающаяся на ошмётки магия. От последнего тьма морщится и оборачивает вокруг себя кокон, чтобы не соприкоснуться с… этим. Парень в сознании. Относительно. И явно уже не осознает то, что в эти самые мгновения утрачивает и разум и магию. Хотя, конечно, последнее даже можно посчитать благом. Тьма присаживается на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз парня. Преодолевая брезгливость, тьма приподнимает веко и тут же отдёргивает руку, подавляя желание обтереть её обо что-нибудь. Потому что ощущение умирающей магии остаётся на коже подобно слизи даже при том, что кокон отрезает большую часть подобных ощущений. И ещё… кажется, будто бы эта слизь проникает внутрь, заражая… тьма коротко смотрит на пальцы, чтобы убедиться, что подобного нет и в помине.
Определённо, события сегодняшнего дня выбили из колеи…
«…— Я, помнится, не успел выразить вам, ваше высочество, свои соболезнования по поводу другого вашего дяди…
— Можешь не торопиться, — обрывает его Сойлар. Шайесс вздыхает, думая, что манеры принца оставляют желать лучшего. Ну, в самом деле! Разве вежливо перебивать собеседника, когда он пытается… — Я даже готов поблагодарить тебя за то, что ты его убил — никогда он мне не нравился. Мало того, что Майгор, так ещё и дурак! Противоестественное сочетание на мой взгляд, — замечает Сойлар. Шайесс пожимает плечами. Может быть. Ему не приходило в голову оценивать естественность ныне мёртвого брата королевы. — Правда, я немного удивлён выбором жертвы…
— Не только вы, ваше высочество, — неожиданно для самого себя признаётся Шайесс. И лишь усилием воли удерживает на лице выражение добродушной скуки. Что за?.. — Но последняя выходка Йо не могла оставить меня равнодушным. Мне хотелось сделать для неё что-нибудь запоминающееся… Ваше высочество. Вы считаете, что применять королевский дар к вашему верному подданному — хороший тон?
— По-другому из тебя ничего не вытянуть, — пожимает плечами Сойлар, и не думая отзывать обволакивающую Шайесса магию. Она обтекает тело, заставляя едва ли не стонать от сладкой истомы. Вплетается в мысли, оставляя только навязчивое желание преклонить перед принцем, внимательно рассматривающим результат своих манипуляций, колени и сделать всё, что тот прикажет. Шайесс медленно запускает руку в карман, нащупывая осколок бокала, подаренного ему десять лет назад… кем? Имя не вспомнить, только и осталось в памяти, что синие глаза, да тяжёлый запах тропических цветов, которые она любила… — Что тебе сделала бедняжка Йо, что ты лишил её любимого кузена?! Это так низко с твоей стороны…
— Едва не причинила боль Бэрри, — эту информацию можно отдать без опаски. В конце концов, его высочество состоит в родстве с дочерью Толары. Сойлар хмурится, услышав это. Но не перестаёт давить королевской силой. Шайесс с трудом удерживает себя на месте. Его захлёстывают противоречивые желания. От потребности немедленно растечься ковриком у ног принца до бешеного желания разорвать тому глотку и пить, захлебнуться горячей искрящейся магией кровью… одуряющей, сладко пахнущей королевской кровью. И плевать, какие кары потом падут на него и всю его Семью!.. И где-то между сменяющимися образами выпотрошенного тела, остекленевших глаз и самого себя, цепным псом сидящего у ног принца, Шайесс улавливает видение двух тел, сплетающихся на чёрных простынях… Нетипично для него, но… но вполне вписывается в ту мешанину желаний, вызванных к жизни даром Сойлара. Отвращения это не вызывает, но и не должно. Впрочем… Шайесс резко сжимает осколок в ладони. Едва ли не стонет от удовольствия, когда острые края давно разбитого им самим бокала впиваются в кожу. Кровь, стекающую по коже, впитывающуюся в ткань, он чувствует магией. Ощущает запах. И сожалеет, что не видит. Чуть улыбается. — Я не мог оставить это безнаказанным. Из всех вариантов брат вашей матушки показался мне наиболее… — Шайесс спокойно смотрит на принца, ощущая, как разум подчиняет себе едва не вышедшие из-под контроля желания… мало общего имеющие с голосом крови, но не менее разрушительные. С удовольствием улавливает разочарование Сойлара, моментально понявшего, что его попытка провалилась. — Вам сильно повезло, что не вышло, ваше высочество. Вы не представляете, с чем пытаетесь играть…»