…На дне бокала, лежащего на ковре справа от сошедшего с ума мага… бывшего теперь уже мага… — вино, смешанное с какой-то дрянью. Которую, к величайшему сожалению, не получится исследовать. Она уже почти рассеялась. Только то, что сюда так вовремя занесло тьму, не дало той исчезнуть бесследно. Впрочем, это ничего не даст: тьма наблюдает, как последние ниточки чар истаивают, рассыпаясь прахом — даже не впитываясь в другие нити магии! — оставляя после себя лишь вино с… тьма принюхивается к бокалу… с на редкость отвратным вкусом. Если судить по запаху.
И что это было?
Тьма поднимается на ноги, окидывает находящегося в наркотическом забытьи парня… нет, в разум он уже никогда не вернётся — непонятная «добавка» к вину уже сделала своё дело — да и с магией тут всё кончено, что не может не радовать. Останься магия при нём тогда, когда рассудок погрузился в безумие, было бы гораздо хуже. Так что можно оставить его в живых. И сообщить представителям Семьи о находке. Пусть те думают, что со всем этим делать… Кто там из воспитанником сейчас проживает в Кепри? Клай? Прекрасно!
Тьма выходит прочь, кинув последний взгляд на этот занятный акробатический номер на кровати. И отметая мысль о возможности воплотить нечто подобное с… некогда. Ну, во всяком случае — не нынешней осенью.
XVII
Кери никак не реагирует на то, что Лио появляется нетипично рано сегодня. Пусть даже он и уходил до рассвета, возвращаясь едва ли не заполночь только в последние дней десять. Неважно. Это лишь его дело. До тех пор, пока он не посчитает нужным посвятить в него Кери. У ней самой и без того есть чем заняться. Повторить в бесчисленный раз самые простые плетения, например. Попробовать провязать что-нибудь посущественнее… разобраться с тем узором, что пару дней назад подкинул Лио же. Интересный, надо признать. Рисунок человеческого разума. Не всего, конечно, но… И пусть Кери никогда не изучала целительство в таком объёме, как Меор и Яра… Кери раздражённо цыкает, отбрасывая мысль о втором по счёту мёртвом женихе и его возлюбленной. От последнего слова хочется плеваться, недобрым словом поминая романчики тётки Лейги, но пол в склепе… в доме… мыть некому, так что придётся воздержаться. И не вспоминать ни про парочку, ни про прочих родственников.
Всё равно они все уже в прошлом.
Как бы то ни было, Кери даже не поворачивает головы на движение у входа в склеп… в дом, предпочитая дёргать за усы забавно рявкающего на неё белолапого щенка.
Поэтому с некоторым недоумением смотрит на замершего почти рядом с ней рыжего… почти красного… парня, дикими глазами смотрящего на то, как Лио спихивает с одного из постаментов гроб. Кери только пожимает плечами, вспоминая, как то же самое он проделывал в начале осени, когда они только приехали в Лиссер-Шатт после путешествия по Шайрашу. Ну, подумаешь — гроб! И что?
— Можешь спать тут, — произносит Лио, накидывая на опустевший постамент несколько шкур из тех, что хранятся в дальнем углу склепа, где так же стоят гробы, стащенные со своих мест.
И вот тут Кери вздрагивает — слышать голос Лио она так и не привыкла.
И кто это такой?
Кери чуть дотрагивается до виска, морщась от призрака боли — такая вот беззвучная речь по-прежнему отнимает много усилий.
Тот самый брат девчонки с Книгой. Я же тебе рассказывал.
Да. Я помню. Но ты не говорил, что он будет жить с нами.
Ты против? Шайли, но…
Мне. Нужна. Ширма!
Лио кивает, чем вызывает ещё один дикий взгляд от парня. Ах, да! Он де не слышит их диалога. Кери давит в себе желание глупо хихикнуть. Пусть никто и не увидит подобного непривычного её поведения, но… Брат девчонки с книгой, значит? А девчонка в курсе, что он тут? Или…
— А кто он? Не очень-то похож на… — на этот раз — вслух. Чтобы не нервировать парня лишний раз. Кери спускает ноги на пол, нашаривает сшитые из кроличьих шкур домашние… сапожки, поплотнее закутывается в одну из шкур и обходит нового жильца вокруг, рассматривая. Тот с какой-то брезгливостью — если это перекошенное от шрама лицо, конечно, сейчас изображает именно брезгливость — старается отодвинуться. Кери вновь давит смешок. Вдруг рыжий обидится?