***
Шайесс задумчиво рассматривает приглашение на День Имени его высочества принца Сойлара и размышляет, стоит ли прямо сейчас аккуратно разорвать тиснёную бумагу на как можно более мелкие кусочки и сделать вид, будто бы и не было никакого приглашения? Или ему всё равно никто не поверит? Можно было бы, конечно, отговориться тем, что Теннери — не настолько… хм… влиятельная семья… ну, ведь совершенно необязательно просвещать на эту тему окружающих?.. Но всё дело в том, что Сойлар известен своей привычкой плевать на правила и обычаи в тех вещах, которые касаются его окружения. Он привык сам выбирать, кого желает видеть рядом с собой. И уж на собственном Дне Имени точно не потерпит возражений по этому поводу. Да никто и не осмелится ему перечить. А жаль. В самом деле. После того, что из-за выходки принца Шайессу пришлось сделать… пришлось? Не так уж и сильно он был против… Неважно. Не об этом сейчас. А о том, что желание то ли разорвать Сойлара, вытянув из него кишки вперемешку с криками ужаса и боли, то ли разложить под собой так никуда и не делось… или это можно было бы совместить? Шайесс хмыкает, весело удивляясь ходу мыслей. Неожиданно, конечно, но определённо забавно. Списать, что ли, на эффект королевской крови? Пожалуй, не стоит, а то можно додуматься и до того, что принцессу из лесного поселения он… хм… определённо, не стоит думать в этом направлении. Во всяком случае — не тогда, когда спускаешься по лестнице. Мало ли.
— И что же ты можешь сказать? — Шайесс кладёт приглашение на столик и переводит взгляд на Клая, развалившегося в кресле и теперь рассматривающего потолок.
— О, я смотрю, рисунок всё ещё здесь? Вы так и не убрали его?
— Мы так и не смогли его найти, — фыркает Шайесс. Бросает взгляд на потолок, перебарывая желание в который уже раз начать искать тот самый рисунок, который Клай спрятал между завитками древесины. Десять лет назад. — Зато приобрели привычку рассматривать потолки везде, где это возможно. Это так мило бесит Бэрри, что…
— Представляю! Рассказать, где он? — Клай выпрямляется, убирая за ухо высветленную прядь с правой стороны. Шайесс качает головой. Не за чем. Так интереснее. Клай пожимает плечами. — Могу сказать, что та дрянь, которую мне удалось собрать рядом с безумцем, сводит меня с ума.
— Не в прямом смысле, я надеюсь.
— О! Достаточно и того, что я едва не рехнулся, пытаясь понять, что это вообще может быть, — Клай принимает из рук слуги высокий бокал с искрящейся жидкостью. — Ох, знали бы вы, хаг Шайесс, как я соскучился по этому! В Кепри только вина в избытке. Любой степени… паршивости. И охота им травить собственные мозги… Так вот. То, что оставалось в бокале на момент… там вообще почти ничего не осталось. Очень неприятная отрава, надо сказать. Сводит с ума, лишает способности колдовать — но это вы поняли, лишь взглянув на бокал, я ведь прав? — Шайесс кивает, рассматривая искры в собственном бокале. Но хотелось думать, что он в тот момент ошибся, и это не… — И ещё… хотя я могу ошибаться, конечно, но в тех крохах, что сохранились, я заметил намётки узора… обрывки, конечно, но они вполне могут быть частью того, что способно контролировать мага.
— Вот как… — Плохо. Будь это просто наркотиком, пусть даже использованном на представителе королевского рода… а в том, что брат короля тоже является жертвой неизвестного вещества, Шайесс не сомневается, пусть доказательств у него и нет… В этом случае последствия за вероятную смерть получил бы убийца, кем бы он ни был. Но это бы ни капли не волновало Шайесса. Да даже у Семьи это бы не вызвало особого волнения — мало ли в мире глупцов, решивших, будто бы покушение на королевскую кровь может пройти даром. Но способность влиять… И вряд ли того, кто это создал, интересуют обычные смертные. Да хоть бы и маги! Скорее всего его цель как раз-таки королевская семья. Во всяком случае это первое, что приходит в голову.