Так скоро!
Она выпрямляется, насколько позволяет высота норы, и пытается сообразить, что же теперь делать. Похоже, что она ухитрилась сама себя загнать в ловушку.
Ива соображает, сколько сейчас у неё магии. Не похоже, что так уж и много, хотя от истощении говорить не стоит — жажды нет. Хотя это так себе показатель, конечно. Но за время сна, хочется верить, дело стало хоть немногим лучше. Впрочем, она всё равно мало что может — слишком мало она успела проучиться, чтобы в такой ситуации надеяться на магию. То, что вышло вчера — это просто везение. Момент — не более. Надеяться на такое постоянно? Чушь!
Шаги приближаются. Ива застывает, умоляя Сестёр, чтобы ловчие — а это они, Ива ни мгновения не сомневается! — прошли мимо. Увы. К её просьбе не прислушиваются. Шаги замирают прямо перед скрытым наметёнными за ночь сугробами входом в нору.
Лай собак заставляет почти беззвучно застонать. Ну, почему?!
Неразборчивый голос ловчего стихает едва ли не сразу, после чего Ива слышит, как снег начинают отгребать. Спустя несколько мгновений Ива жмурится от ударившего в глаза дневного света. Не солнца, конечно — берег восточный, по счастью — но и этого хватает, чтобы прикрыть лицо ладонями.
— Вот ты где! Ну, давай — вылазь. — Голос добродушный, что совершенно не успокаивает. Ива не надеется ни на что хорошее. Слишком уж известны майгорские выродки в Мессете. Во всяком случае в академии она успела узнать много чего об этой семье. — Вылазь, кому сказал! Или мне тебя вытащить силком?
Ох, ну вытаскивай, чего уж там! Ива вжимается в стену норы, прекрасно осознавая, что это лишь ненадолго отсрочит неизбежное. Некстати вспоминает, как линн заливисто — насколько для них это возможно, конечно — хохотали, когда Ива обустраивала нору, притаскивая плед, подушки и запас сухарей… Ива нащупывает выступ корня в то время, как ловчий протискивается в узкий для него лаз норы. Ива прекрасно понимает, что не в состоянии сейчас сопротивляться — ловчий крупнее её едва ли не вдвое и настолько же сильнее. И то, что на вид ему лет шестьдесят, не обнадёживает совершенно. Поэтому она рассекает ладонь, не успевшую толком зажить после вчерашнего, и тянется сознанием вслед за кровью так, как когда-то учили линн.
Вот уж не предполагала, что придётся применять это в такой вот ситуации…
Вода под толщей льда отзывается — Ива это чувствует собственной кровью, сейчас покидающей тело так, словно бы у неё не крохотная царапина на ладони, а оторванная конечность, не меньше. Юбка на коленях уже промокла от крови, да и вокруг начинает образовываться лужа. Колебания воды же достигают дна, находя одну из линн.
Проснись. Мне нужна твоя власть!
Ничего не происходит. Поверхность реки, упрятанная под снегом, неподвижна. Если не считать того, как пульсируют нити магии.
Проснись! Ты говорила мне, что я могу всегда рассчитывать на твою помощь!
Ива падает на колени в сугроб. Ловчий не торопится. Ждёт. Ива и не пытается что-либо сделать — собаки, замершие поодаль, отбивают желание бежать куда-либо. Она продолжает звать. Глаза заволакивает пелена — Ива пытается согнать её, часто моргая, но безуспешно.
— Всё. Хватит. Я не собираюсь с тобой возиться весь день, — ловчий тянет её за руку, понуждая встать.
Проснись же! Ну!
Ива с трудом поднимается на ноги. В ушах стоит звон от перенапряжённых нитей магии, которые, кажется, вот-вот порвутся. Нет, конечно. Их так просто не порвать, но…
Ива поднимает голову и видит, как позади ловчего из протаявшего льда выныривает линн. Её глаза закрыты, с волос капает вода, моментально превращаясь в сосульки. Линн сжимает в ладони сворку, сотканную из зеленоватых нитей чар. Псы поднялись со снега и ждут. Ива облегчённо улыбается, чуть прикрывая внезапно прозревшие глаза. Резко сжимает руку, от чего кровотечение усиливается едва ли не вдвое.
Линн, покачиваясь будто в трансе, вытягивает руку со своркой вперёд. Псы, повинуясь воле, подбираются и в следующее мгновение бросаются на ловчего. Тот уходит от атаки едва ли не чудом. Не зря, видать, дожил до такого почтенного возраста на столь непростой работе.
Ловчий приседает, пропуская пса над собой, одновременно выхватывая из-за пояса нож и вонзая его в горло второго. В это время третий успевает вцепиться в ногу, но ловчий как-то ухитряется отбросить его. Первый же успел развернуться и вновь нападает. Ива видит, как ловчий загораживается от пса рукой, явно намереваясь что-то сделать, но не успевает — отброшенный ранее пёс вгрызается под колено, из-за чего ловчий падает. Ива отворачивается, чтобы не видеть, как псы рвут беднягу на части. Она разжимает ладонь и теряет сознание.