— Не обращай внимания, — советует она, поднимаясь с дивана… Кайт решает всё же считать это диваном… и направляясь к незаметной двери в глубине комнатушки. — Она всегда была такой. К этому нужно просто привыкнуть. Или игнорировать. На твой выбор… Хотя мне интересно, как это терпит её невестка. Вот даже жалко бедняжку! Мы остановимся здесь на некоторое время.
Кайт остаётся сидеть на диване, не решаясь пошевелиться. Он окидывает помещение взглядом, теперь уже не боясь выдать своё любопытство. Пучки трав над белёным потолком, грубо сколоченная мебель — пара кресел и этот самый диван, камин, шкура какого-то животного на полу… задёрнутые шторы. Странное впечатление. Неприятное. Кайт вздыхает.
Много позже, когда солнце уже клонится к закату, он вместе с этой, которую называют Шайли, идёт вдоль занесённой изгороди. И это уже десятая улица, которую они успели обойти. Девушка едва ли не принюхивается к чему-то… Кайт бы и в самом деле решил, что она принюхивается, но вот только она не имеет ни малейшего отношения к исверцам, а, значит, это что-то другое. Стоило бы спросить, но Кайт предпочитает молча следовать за ней и наблюдать. По крайней мере, это как-то отвлекает от мыслей о Кайе… и о том, о чём он всеми силами заставляет себя не вспоминать. Просто, чтобы не сорваться на непричастных к его проблемам людей. Пусть те и колдуны. Ведьма останавливается и шипит сквозь зубы что-то неразборчивое. Кайт готов клясться, что это ругательства. Ну, разумеется — такая, как она, вряд ли вообще имеет представление о том, как надлежит разговаривать приличной девушке.
— Только их тут и не хватало! — бормочет она. Настолько тихо, что расслышать это обыкновенному человеку было бы и вовсе не под силу. — И что это их всех в Бринн понесло, хотела бы я знать? В Севре спокойно не сиделось, что ли? Ну, ладно ещё — она… но остальные-то?
Фыркнув, ведьма разворачивается и идёт к мостику, обходя по широкой дуге пару женщин. Кайт следует её примеру, хотя, на его взгляд, ничего такого, из-за чего стоило бы так себя вести, в них нет. Кайт чуть отстаёт, не желая, чтобы его соотносили с… ведьмой. И поэтому упускает момент, когда торопящийся куда-то мужчина толкает её, отчего ведьма не удерживает равновесие и падает вниз. Кайт несколько мгновений смотрит на обломки льдин, на брызги воды, прежде чем бросается в воду. Не хватало ещё ей позволить утонут тут!
Можно даже не пытаться себе представить, что в таком случае с ним сделает колдун. То, что он излишне, на взгляд Кайта, опекает девушку, видно как на ладони.
Вода обжигает холодом, когда Кайт кое-как вытаскивает ведьму на берег. Она откашливает воду и дрожит. Трясущимися руками вытаскивает из кармана вязальный крючок и далеко не с первой попытки — Кайт видит, как она останавливается, крутит кистями рук и начинает всё заново — что-то вывязавает. После чего встаёт на ноги, опираясь на плечо Кайта. Довольно-таки ощутимо, надо признать.
— Нужно вернуться в дом Ньорры. Иначе промёрзнем до… как мне не противно в этом признаваться, я всё ещё не в состоянии толком… — Ведьма говорит часто, при этом всеми силами стараясь не встречаться взглядом с Кайтом. — Ладно, паутинка должно до дома хватить.
Паутинки? Ах, да! Так, кажется, называют чары. Кайт поднимается следом, чувствуя, как его окутывает тепло. Удивлённо смотрит на ведьму. Та отмахивается и быстрым шагом идёт к дому.
Ньорру они не встречают — видимо, уже уехала.
Та, кого колдун называет Шайли, без всякого стеснения стаскивает с себя промокшую одежду и накидывает длинную рубаху, пока Кайт стоит к ней спиной. И старается не краснеть. Вот можно подумать, что он не видел женского тела! Но подобное бесстыдство…
— О, прекрати, прошу тебя! Я уже вполне прилично выгляжу. — Не так уж и прилично, по мнению решившегося обернуться Кайта. Одна только нижняя рубаха, без каких-либо… так исверки не позволяют себе выглядеть даже наедине с мужем. Да даже аристократки вряд ли позволят себе подобное. Это же просто… — И переоденься, кстати. Ньорра должна была подобрать для тебя что-то — это вполне в её духе. Она всегда обо всех заботится, даже если терпеть человека не может… Если стесняешься, то я, конечно, отвернусь, — и ведьма в самом деле отворачивается. Наливает воду из кувшина и торопливо пьёт. Уже пятый стакан.
Кайт торопливо скидывает с себя мокрые вещи и натягивает рубаху и штаны. Слишком широкие, так что приходится их подвязать поясом. Ведьма поворачивается и, пройдя мимо него, подхватывает одну из булок, лежащих в корзинке рядом с камином. Забирается с ногами в пододвинутое к огню кресло.