Ястен объясняет, где и как найти девчонку, после чего уточняет, где конкретно находится этот карьер, который уже сейчас пытается дотянуться до его магии, и прощается с нежданным помощником. Тот на мгновение проявляется в воздухе, кивает и исчезает вновь. Теперь уже — насовсем.
Ястен же обходит карьер по краю — спускаться до самого низа он пока не собирается — стараясь не упустить ни единой детали. Так вот, значит, что за… Забавно. Брат определённо будет счастлив узнать о находке. Хотя, конечно, без доказательства причастности Майгора находка теряет половину своей привлекательности.
Но если удастся найти схожие образцы у них…
Жаль, что подкинуть — не выход. Не тот случай.
Ястен ещё некоторое время стоит на краю карьера, после чего выбирается наверх, находит взглядом далёкий лес и делает первый шаг. Возвращаться в Нахош придётся, как ни жиль, собственными силами.
***
Шайесс перелистывает страницу, с неудовольствием понимая, что ничего ценного в этих бумагах нет. Подумать только! Тратить столько времени на бесполезные почеркушки и это хранитель чёрного сердца Мессета! В том, что это не маскировка, Шайесс готов клясться — пере тем, как начать просматривать записки ныне мёртвого мага, он проверил их всеми известными ему способами. Но поверить в то, что его… предшественник… не вёл никаких записей — то, что лежит на столе, не имеет права называться… хм… — в это Шайесс верить отказывается.
Он встаёт из-за стола и подходит к узкому стрельчатому окну. Замирает, рассматривая лежащий внизу парк. Кабинет находится не во дворце, что не может не радовать — находиться настолько близко от королевской крови нет ни малейшего желания. Нет, он занимает верхний этаж башни, стоящей по другую сторону улицы, отделяющей от неё королевский парк. В той части Кепри, что не пользуется популярностью у аристократии. Что Шайесса заставляет примириться с новой ролью хоть немного. Правда, от дома на Кладбищенской башня расположена на достаточном для раздражения расстоянии. Нет уж. Шайесс не собирается менять место обитания. Так что башня… Шайесс прищуривается… Башня будет отдана Клаю. Уж он-то точно способен за ней присмотреть. А его высочеству полезны прогулки на свежем воздухе. Так что это дело решённое. Шайесс даже на мгновение жмурится, представляя гостиную, камин… Ну, а пока приходится разбираться с записями мертвеца.
Руку простреливает болью. Шайесс успевает отойти от окна, чтобы ненароком не задеть его, когда… По руке вверх расползается огонь боли, скручивая суставы, высушивая вены. Шайесс, стараясь контролировать каждый жест — и плевать, что его сейчас никто не видит! — встаёт в центре комнаты, отшвыривая мешающееся кресло в угол, и левой рукой вытаскивает нож. Закатывает рукав и режет объятую ледяным пламенем руку вдоль по венам, сопровождая каждый надрез речитативом. Кровь бьёт фонтаном, но ни капли не касается пола — они замирают на расстоянии ладони от него, образуя лужицу овальной формы… видел бы кто-нибудь это сейчас, так явно же решили бы, что… какая ерунда, право слово! Как будто бы Шайесс хоть когда-нибудь решился бы прервать собственную жизнь. Ну, если только на то не будет воли Семьи, разумеется.
Шайесс ведёт рукой с зажатым ножом над образовавшимся овалом, заставляя тот встать вертикально. Кровь идёт рябью, но не покидает пределов овала, постепенно светлея до серебра. Сам же Шайесс выпрямляется, помня, как мама не любит расхлябанности.
Наконец, овал полностью приобретает вид серебряного зеркала, которое, на миг отразив черты лица Шайесса — ох, надо выкроить время и поспать! — становится прозрачным окном. По ту сторону которого Шайесс первым делом замечает карие глаза смотрящей на него матери.
— Прости, что приходится связываться с тобой именно так, Шай. Но я привыкла видеть глаза моего дорогого сына, когда говорю.
— Ничего страшного, мама, — улыбается Шайесс, отмечая тень усталости в разбегающихся почти незаметных обычно морщинках вокруг глаз и в чуть опущенных уголках губ, что всегда улыбаются. Всё настолько… — Я счастлив говорить с вами, каких бы жертв с моей стороны это не потребовало.
— Как ты? Шет явно от меня что-то скрывает. Но ты ведь знаешь его — выпытать у твоего отца что-либо можно только, если он сам этого хочет. Потому я сейчас говорю с тобой.
— Всё хорошо, — пожимает плечами Шайесс. Значит, отец ничего не сказал ей. И что же теперь делать? Впрочем… — Как здоровье Лейш?
— Так вот оно что! — лицо мамы на мгновение проясняется. Она кивает. — Сейчас уже не так плохо, как было недавно. Она тянет «кровь» с тебя?
— Я не против.
— Никто бы не был против. Плохо только, что ты сейчас в Кепри — это не то место, чтобы…