Шайли приподнимает брови, не произнося ни слова. Целитель отвечает на её взгляд так, словно бы при этом что-то говорит. И, по-видимому, так и есть — потому что Шайли кивает и обрывает связь взглядов, возвращаясь к крючку в руке. Лекки бесцельно водит пальцами по тёмной от времени поверхности стола, хмурится, пытаясь понять, что же тут происходит. Но почти сразу отбрасывает эти мысли, возвращаясь к словам целителя. Кайт не может избавиться от шрама. Почему? Она окидывает брата взглядом, пытаясь воззвать к той части памяти, что досталась ей от прежних. Что-то в этом… Кайт в ответ на её взгляд печально усмехается, от чего шрам изламывается, становясь ещё страшнее.
Изменился. Причём это даже не касается внешнего вида. Лекки чувствует, что брат потерян и испуган (и даже сам этого не понимает, вероятно) чем-то. Уже одно то, что он так спокойно общается с магами, которых всю свою жизнь терпеть не мог… да ещё и с безродными, судя по всему… говорит о многом.
Что же с ним случилось?..
Задать это вопрос не даёт новый участник разговора — Лекки даже не заметила того, как сзади подошёл хаг Ястен, принося запах мороза.
Он окидывает компанию непередаваемым взглядом, а потом, даже не поинтересовавшись разрешением хотя бы ради приличия, усаживается рядом с Лекки. Кайт рефлекторно отодвигается, а Лекки жалеет, что не может сделать того же самого — она по глупости выбрала место у самой стены. Целитель кивает, более никак не реагируя, а Шайли, бросив один-единственный взгляд, вновь находит глазами своего… брата. Что-то в этом странное. Тем более, что хаг Ястен, заметив этот обмен взглядами, как-то нехорошо хмурится. Но ничего не говорит. Вместо этого он принимается беззастенчиво рассматривать Кайта, который едва ли не вздыбливает шерсть на загривке… ну, если бы она у него была, конечно. После довольно продолжительного осмотра, во время которого целитель и его... сестра успевают разорвать перекрестье взглядов, Ястен качает головой.
— Как интересно, всё-таки! Только что я едва отговорил рьеси Кайу от глупости, а теперь встречаю её братца в явно не самой лучшей форме…
Кайт вскакивает, гораздо успешнее, чем Лекки, переворачивая стол. Собственно, только совместные усилия целителя, Дайла и хага Ястена не позволили тому упасть. Лекки при этом остаётся лишь удивляться, как это они ухитрились ещё и посуду уберечь. Вместе с содержимым. Ну, а Шайли продолжает играть с крючком, игнорируя происходящее. Успешно для кого угодно, кроме исверца!
— Не нужно так волноваться, право слово! — успокаивающе выставляет хаг Ястен ладони вперёд. — С ней всё в порядке. Даже больше чем, по моему мнению. Рьеси Кайа на моих глазах пыталась наброситься на одного из сыновей хага Майгора… что, по моему мнению, было бы слишком… рискованно. — Глупо. Лекки назвала бы это глупостью и не пыталась подобрать менее оскорбительное слово! Что ж. С Кайей и правда всё в порядке — как и всегда творит всё, что в голову взбредёт. Нужно поскорее встретиться с ней и увезти из Мессета, пока она ещё что-нибудь не натворила. — Я сказал ей, где она может найти вас, рьеси Лекки. И рьеса Кьятта… — на этих словах Кайта перекашивает вторично, что выглядит жутко от шрама. Впрочем, брат быстро берёт себя в руки и смиренно вздыхает. — И выразил надежду на то, что она навестит вас в самое ближайшее время.
— Какая прелесть! — вмешивается в разговор Шайли, беря со стола стакан с отваром. — Ты просто обязан познакомить меня со всеми твоими родственниками! В конце концов, моих ты видел, так что это будет справедливо.
— Я не стремился к этому! — огрызается Кайт, но довольно-таки беззлобно. Лекки удивлённо приподнимает брови, Дайл ехидно хмыкает, а хаг Ястен переводит взгляд на Шайли, которая всё так же прокручивает крючок между пальцами правой руки, удерживая стакан левой. Причём — Лекки уверена в этом! — именно крючок удостаивается особого внимания. С чего бы? — Тем более, что здесь не все мои родственники…
— Так и моих ты не всех видел, — пожимает плечами Шайли, откидываясь на спинку лавки. — Ни отца, ни мачеху, ни… прочих… к твоему счастью. И, я надеюсь, не увидишь, — добавляет она со странной интонацией. Как будто бы не желает вообще упоминать этих самых родственников. — А, кстати, где остальные? И кто?