— О, не стоит их недооценивать, Кайт, — хмыкает Лио, расчищая от песка и травы площадку между двумя уцелевшими стенами. На камнях выбиты какие-то символы, значения которых Кайт даже не пытается понять. Да и не жаждет он подобного знания.
— Откуда здесь руины? — Кайт прислоняется к одной из стен, наблюдая, как Лио сбрызгивает символы какой-то жидкостью их флакончика тёмного стекла пахнущей… всё той же полынью. Только с ноткой чего-то ещё… мяты вроде.
— Остались с тех времён, когда мир не был разделён гранью, — как само собой разумеющееся сообщает Лио, вытаскивая из кармана короткий нож и делая надрез по ребру ладони. Потом жестом подзывает Кайта. — Можешь взять мой, или воспользоваться своим… чтобы потом лишнего времени ещё и на него не тратить… О, брось это! Появись у меня желание «связать» тебя чарами, точно не стал бы использовать для этого настолько затратный по времени путь! Ах, да. Флейту положи в центр.
Кайт и сам не понимает, почему подчиняется. Наверное, всё дело в полыни и дыме. Или в самой флейте, что дрожит в его ладонях, пока Кайт аккуратно укладывает её на камни. Только то, как отзывается казалось бы мёртвая деревяшка, стоит попасть на неё нескольким каплям крови, заставляет Кайта замереть и лишь наблюдать за тем, как Лио что-то делает — Кайт смутно видит призрачные ленты вокруг себя — связывая Кайта и флейту. Если верить словам Лио, разумеется.
Много позже, вернувшись в Могильник, где на соседних возвышениях для гробов, уже давно переделанных в спальные места, сидят Кайа и Кери, подчёркнуто не замечающие друг друга, Кайт отстранённо осознаёт, что позволил провести над собой магический обряд. И это… Странным образом это не воспринимается, как нечто мерзкое. Вовсе нет. Кайт только и может, что чувствовать тепло в сердце там, где груди касается простенькая деревянная флейта. И следить за тем, как Кайа старательно что -то вычитывает в своей Книге… думать об этой… вещи… сейчас даже не хочется. А Кери бесконечно набирает и распускает что-то крючком — судя по движениям, в которых за то время, что он тут провёл, Кайт начал разбираться. Он затрудняется сказать у кого из девушек выходит «не замечать» вторую лучше. На его взгляд — тут полная ничья.
***
Шайесс даже не пытается угадать, когда в последний раз дверь в эту часть подвала открывали. Да и открывали ли вообще с момента постройки дома. Хотя это, конечно, преувеличение. Если напрячь память, то вполне можно вспомнить. Только не стоит оно того. Совершено.
Шайесс сдвигает к стене старый комод, расписанный корявыми символами. Некоторое время рассматривает их, пытаясь вычислить, чьей руке принадлежит это творчество. Почерк явно детский — слишком крупный и неровный. Но Шайесс ручается, что ни он сам, ни братья непричастны. Про Бэрри и говорить нечего — она и вовсе не знает именно этих символов… Слабые зачатки дара у неё обнаружили достаточно поздно — в десять лет, когда уже успели махнуть рукой. Так что это не она… И кто же из старшего поколения отличился таким небрежением к имуществу Семьи? И сошло ли этому представителю подобное с рук? Шайесс проводит по завиткам символов кончиками пальцев и отходит прочь. И помимо комода хватает хлама, годами копившегося в подвале.
Наверное, стоит разобрать его и уничтожить.
Где бы ещё на это теперь найти время…
— Может, всё же стоило выбрать другое место, хаг Шайесс? — доносится полузадушенный голос из-за гуды досок. — При всём моём великом уважении к вам и Семье, этот подвал выглядит так, что ваш гость не…
— Мой гость… если он соизволит явиться… больше внимания обращает на рисунок дома, чем на обстановку, Клай. — Шайесс брезгливо сдёргивает пропылённое полотно и задумчиво рассматривает не потускневшее ни капли зеркало в полный рост. Серебряная рама с крупными изумрудами отвлекает внимание от отражения, которое, по сути, и вовсе лишнее. Надо же! Обнаружить посреди хлама вполне себе работающую «дверь» в Шайраш! Причём — выводящую непосредственно в Руины, до которых обычно приходится добираться по полдня вне зависимости от того, в каком месте Шайраша оказался… И откуда, хотелось бы знать, такое сокровище? И почему его хранят в таком месте… — И во всём Кепри подходящих мест всего три, но я полагаю, что будет совершенной наглостью приглашать его во дворец…