— Книга в городе, — сообщает Ясь, вороша дрова в камине. — Где-то в окрестностях площади Снов. Той, где селятся исверцы.
— Поздравляю. Моя помощь?..
— Не требуется, — фыркает Ясь, отходя от камина. — Я ведь не Нейл… извини, сестрёнка. — Бэрри ничего на это не отвечает. Но непохоже, чтобы она сердилась. — Это не настолько сложно, чтобы могло потребоваться твоё вмешательство, Шай. А что нового у вас?
Что ж. В таком случае и не стоит об этом говорить. Шайесс откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза, вслушиваясь в речь сестры, пересказывающей Ясю события вечера. Как забавно! Ещё один представитель Исверы. Представительница. Что-то многовато их. Интересно — они имеют отношение к тому, что ищет Ясь? Шайесс не верит в совпадения. По крайней мере — в отношении их семьи.
— Тебя это задело? — уточняет Ясь после того, как Бэрри упоминает слова, которыми неизвестный исверец охарактеризовал их семью.
— Нет. С чего бы? — удивляется Бэрри. — Я прекрасно знаю, кем нас считает большинство аристократов. Это обычно даже забавно. К тому же юноша явно был чем-то расстроен. И, скорее всего, просто…
— Это юноша, случайно, был не рыжим? — спрашивает Шайесс, приоткрывая глаза. Почему-то именно сейчас подумалось, что… в конце концов, вряд ли в высшем обществе Кепри сейчас много исверцев. Скорее всего…
— Ну, да, — пожимает плечами Бэрри, ставя на столик рядом с диваном опустевшую чашку. Надо же! Шайесс как-то совершенно пропустил момент, когда слуги… что говорит о высоком мастерстве слуг, конечно. — Рыжий. Почти красный. Как и его сестра. Они близнецы — представляешь? И она терпеть не может Йо.
— Что, разумеется, сразу добавляет ей положительных качеств! — кивает Шайесс. Бэрри подозрительно на него косится, но он не позволяет себе ни на мгновение выйти из роли. — В таком случае могу сказать, что у парня и правда были причины расстраиваться. Йо отказала ему в танце. Потом ещё и братья её объяснили, насколько он был неправ… не смогу сказать точнее, поскольку появился уже тогда, когда всё закончилось. Теперь приходится довольствоваться пересказом очевидцев.
— О! — понимающе кивает Бэрри. Ясь пожимает плечами и только. Он, насколько Шайесс помнит, вообще не в курсе того, кто такая Йошша Майгор. Счастливчик. — Ясь, а эти близнецы не могут быть связаны с тем, что ты ищешь?
— Бэрри…
— Я ни во что не собираюсь впутываться, — выставляет перед собой ладони Бэрри. — Я просто хочу тебе помочь? Можно?
Ясь некоторое время рассматривает сестру, потом кивает. Шайесс удовлетворённо прикрывает глаза, стараясь, впрочем, не выдавать своё настроение. Прекрасно. Бэрри Ясь отказать не может. Так что помощь примет. Хотя это и помощью, по сути, назвать… можно лишь в случае с Бэрри. Пусть так.
Бэрри воодушевлённо пересказывает всё, что узнала о новой знакомой. Не много. Имя и фамилия. Ясь подтверждает, что одна из семей, проживающих на площади Снов, носит фамилию Тэлэ. Потом благодарит сестру и, попрощавшись, уходит к себе в комнату.
— Благодарю, сестрёнка, — в свою очередь произносит Шайесс. Снова открывает глаза и улыбается. Бэрри улыбается в ответ и поднимается с дивана.
— Доброй ночи, Шай, — произносит она, прижимаясь губами к его щеке.
Шайесс провожает Бэрри, поднимающуюся по поскрипывающей под ногами лестнице, взглядом, после чего переводит взгляд на пламя. Смотрит долго. До тех пор, пока то не гаснет. Вздыхает, поднимается из кресла. Медленным шагом обходит комнату, прикасаясь магией к каменным стенам — совершенно необязательно, ведь он не сомневается ни в чарах брата, ни тем более в своих. Но ритуал, затверженный с детства, следует соблюдать. Проверив чары, Шайесс поднимается к себе.
IV
Кайа в очередной раз представляет себе тот рисунок из книги. И уже не удивляется тому, как боль сковывает кисти рук. Хотя, кажется, с каждым разом боль становится всё меньше. Ну, либо Кайа начинает к ней привыкать… Она без какого-либо интереса смотрит на то, как светится воздух в комнате. После стольких-то повторений это уже совсем не вызывает удивления. Сейчас ещё немного посветится и погаснет. Как Кайа успела заметить, свечение не длятся дольше пяти-семи вдохов. Ну, один раз удалось продержать восемь. А, и ещё тот, самый первый раз, когда она едва не потеряла сознание от боли. Но приблизиться к тому результату не получается, сколько бы она не пыталась.
Кайа вытаскивает из-под себя ноги и сползает с кровати. Косится на вмятины, оставшиеся на ней, потом пожимает плечами — для чего ещё нужна кровать, если не лежать на ней? Кайа подходит к окну и рассматривает площадь, уже совсем утратившую своё летнее очарование — от цветов остались только почти голые стебли, да и деревья наполовину облетели. Мрачно, сыро. И, наверняка, холодно. Теперь до середины весны площадь будет напоминать жалкую пародию на саму себя. Кайа вздыхает и отворачивается от окна. Прохаживается по комнате, огибая письменный стол, вытащенный на середину по какой-то прихоти, пододвигает ближе к кровати кресло, ногой расправляет сбившийся золотисто-коричневый ковёр. Борется с искушением прямо сейчас спуститься на склад и попробовать воплотить в реальность новый рисунок, контуры которого уже смутно видны на странице. Помимо него появился ещё и текст. О необходимости рассчитывать количество сил, об ответственности и так далее… Кайа прочитала, конечно, но… но хотелось бы увидеть новый рисунок. Делать это в комнате она опасается. Памятуя о том, что было в прошлый раз, Кайа боится, что может привлечь к себе ненужное внимание. А объяснять кому-то… нет. Не хочется.