— Вы хотите сказать, что землетрясение связано с родами? — уточняет Кери. Ну, не то, чтобы она не верила, хотя… Ну, да. О таком не пишут в книгах. Торговка же пожимает плечами, явно не понимая, почему это вдруг разоткровенничалась с чужачкой. — Миетта. Вы. Никогда. Не. Вспомните. Об. Этом. Разговоре. Вы. Никогда. Не. Вспомните. О. Том. Кто. Был. Сегодня. В. Вашей. Лавке. Диис. — Выйти и аккуратно прикрыть за собой двери до того, как женщина придёт в себя.
Вот так. И — нет. Кери нисколько не беспокоит то, что она использовала подобное на совершено непричастном человеке. Тем более, что максимум, что с женщиной случится — головная боль, да и только. Зато нет нужды беспокоиться о… многом.
Кери морщится, пытаясь сообразить, в какую же теперь сторону ей нужно идти.
Определённо, ей решительно не нравится Дайвег!
Кери оказывается в Нахоше уже под вечер. Всё-таки она достаточно поплутала по ярусам, отыскивая площадку. Теперь же она с наслаждением дышит морозным воздухом, с восторгом смотря на такие низкое небо с крупными звёздами. Это не какой-то жалкий клочок, что виден сквозь окна Дайвеге! Бак что теперь она замирает на окраине города, всматриваясь в темноту. Сегодня ночь безлунная… и с каждым мгновением силу набирает мороз. Кери трёт нос, начинающий замерзать, и с неохотой признаёт, что нужно возвращаться в Могильник. Да, разумеется, вполне можно набросить на себя парочку паутинок, но сама мысль о чарах почему-то сейчас вызывает отвращение. Кери склонна винить в этом браслет, потому что не видит иных причин для такого. Что ж. Стоит, наверное, запрятать его куда-нибудь до того момента, пока он не понадобится. Хотя… испытать его, что ли, завтра? Где-нибудь на опушке — подальше и от Лиссер-Шатт, и от Нахоша… Например, у истока той речки, где они впервые встретились с Ивой… Место-то, судя по тому, что Кери успела услышать из разговоров местных, уж точно не пользуется популярностью… Хм…
Скрип снега за спиной заставляет обернуться. И едва не выронить браслет , который она всё это время рассматривала, пытаясь понять, как же именно он сделан.
И борясь с искушением расплести его, конечно же.
Впрочем, сейчас уже не до браслета, который Кери спешно прячет в карман. Гораздо интереснее то, вернее — тот, кто сейчас стоит в паре шагов от неё. Пусть в темноте зимней ночи и не особенно чётко видны черты лица, но Кери ни на мгновение не сомневается в том, кого именно она видит.
— И что же такой бродяга, как ты забыл в Нахоше? Я уж думала, что ты столковался с тварями и теперь ими правишь в их родном мире! — Перед глазами на миг встаёт степь Шайраша и мерещится горький аромат полыни, заставляя слёзы подступить к горлу.
— Ох, красавица, — тянет чернявый, — разве ж можно обменять возможность видеть твои прекрасные глаза на всего лишь какую-то жалкую власть над тварями?!
— И всё же.
— Проездом я. Решил вот вернуться домой, но…
— Но делаешь это каким-то странным путём, — кивает Кери, чувствуя странную лёгкость от общения с этим чернявым бродягой. И это при том, что они, кажется, не вполне хорошо расстались в Севре. Во всяком случае Кери испытывает некоторую неловкость сейчас. Нет! Уж что-что, а извиняться она не станет. Не за что. Но дело не в этом. А в странном ощущении чего-то… Кери морщится, пытаясь изловить крутящееся едва ли не на кончике языка слово, но оно упорно ускользает.
Чернявый очаровательно улыбается, пожимает плечами. Кери прикасается к карману, в котором находится браслет, проверяя, насколько тот надёжно спрятан. Вот уж чего точно не стоит делать, так это показывать собеседнику подобную вещь. Кери ни мгновения не сомневается в том, что тот при случае не упустит возможность прикарманить столь ценную вещь. Ведь не ради же слёз он тогда оказался в Севре!
— А что же ты делаешь в таком городе, как Нахош, красивая? — чернявый чуть забегает вперёд, чтобы иметь возможность смотреть Кери в глаза. Идёт при этом спиной вперёд. Кери прикидывает, как скоро чернявый споткнётся и упадёт. — Не спорю, в городе есть на что посмотреть. Мостики, каждый со своей историей, к примеру… Река, принадлежащая линн… Но об этом не услышишь от посторонних.