Кайт быстрым шагом пересекает комнату и останавливается перед сестрой.
— С тобой всё в порядке?! — О! Так это он молчал от того, что волновался! Лекки выдыхает. Почему-то мысль о том, что брат переживал, отдаётся чем-то приятным внутри.
— Конечно, — недоумённо отвечает Кайа. Она переглядывается с девушкой. Та пожимает плечами. — Что-то случилось?
— Да. Папа просил срочно отвезти тебя домой — к нам влезли воры.
Кайа хлопает глазами. Потом просит прощения у своей знакомой и, попрощавшись со всеми, молча идёт к выходу. Кайт не удостаивает хозяев дома даже кивком, следуя за сестрой. Лекки ничего не остаётся, кроме как поторопиться к экипажу. Который, вопреки её подозрениям, стоит на месте. Последним дом покидает Дайл. Лекки оборачивается, чтобы убедиться, что слуга брата не вздумал здесь остаться — слишком уж тот бесшумно даже для слуха исверцев передвигается — и замечает странное выражение на лицах обоих мужчин, имени которых никто и не удосужился спросить. Что-то… Лекки запинается обо что-то и едва не падает, но Дайл поддерживает её. Лекки благодарит слугу и понимает, что мысль успела исчезнуть. Осталось только ощущение, будто что-то не… будто есть что-то, что важно, но понять… Нет.
Едва только экипаж отъезжает на достаточное расстояние от дома, как Кайта прорывает. Он, не стесняясь в выражениях, высказывается насчёт жителей этого дома, их сомнительного материального положения — если судить по состоянию дома — и тому, насколько Кайа… недальновидна, если общается с такими людьми. Кроме того, он высказывает сомнение насчёт увиденной в доме девушки и…
— Ох, Кайт! — раздражённо произносит Кайа, жестом призывая брата к молчанию. — Это — её братья. Не оскорбляй девушку, о которой ты ничего не знаешь, прошу тебя. Что до состояния дома, то я интересовалась, если хочешь знать. Берна сказала, что они не настолько часто посещают Кепри, чтобы тратить время и людей на поддержание дома в товарном виде. Не за чем. И… не надо мне говорить, с кем я должна общаться, прошу тебя. Потому, что ты… что там с восхитительной Йошшей Майгор, а? Кажется, она в очередной раз тебе отказала, правда? — ехидно спрашивает Кайа.
Лекки честно пытается удержать совершенно неуместную сейчас улыбку. Но видеть Кайта растерянным — особый вид удовольствия.
— Это к делу не относится! — отрезает он.
— Точно так же, как и Берна и её семья, — замечает Кайа. — Хватит о них. Что случилось?
— Мы вернулись из гостей и нашли мёртвых бандитов в нашем доме, — вздыхает Лекки, не желая дальше слушать ссору близнецов. Пусть это и забавно, но сейчас… тем более — при посторонних! — не время. — Кто это был, узнать не получилось. Так же, как и то, кто же их убил. И что они искали — тоже. Во всяком случае, когда мы покидали дом, было так. Возможно, папа уже успел что-то выяснить — У нас дома несколько трупов, перепуганная прислуга — рьес Дьорр в ужасном состоянии, и… а вы выясняете, кто и с кем может и не может общаться!
Близнецы одновременно краснеют настолько, что веснушки у них начинают «светиться». Особенно необычно это смотрится на Кайе, которая эти самые веснушки всегда тщательно маскирует. Дайл хмыкает, всё так же не произнося ни слова.
До самого дома они едут в молчании. И Лекки это вполне устраивает.
V
Кайа вертит в руках сложенный зонтик, взятый совершенно напрасно — солнце спряталось за облака, едва только выглянув — рассеянно слушая болтовню подруг. Обсуждается очень важная тема — будет ли Йошша на завтрашнем приёме в светло-зелёном платье с «грёзовой» вышивкой, или нет. Потому, что подобное позволено только представительницам королевского рода, но Йошша… она во всеуслышание заявляла, что, как кузина королевы, может себе и не такое позволить. Лийа скептически фыркает и сообщает, что подобного попросту быть не может — это будет невероятным скандалом. Пусть даже это и Йошша Майгор. Дьолла же считает, что ей позволят такую выходку. Разве что, приукрасят событие каким-нибудь оправданием, в которое, разумеется, никто и никогда не поверит, но все сделают вид… И это при том, что Дьолла едва ли не плюётся вслед Йошше. Ну, проклятия она точно на её голову призывала — Кайа сама слышала! Кайа краем уха слушает спорящих подруг, стараясь от них не отставать. Сама же постоянно в мыслях возвращается к вчерашнему вечеру.