— Моя сестра настаивает на том, чтобы я участвовал в светской жизни, — пожимает плечами Шайесс, рассматривая вино в бокале. Нет. Духу не хватает это пить! Одного глотка было вполне достаточно… Может, слить куда-то потихоньку? Вон в тот вазон с цветами, например? Или пожалеть цветы? А самого себя пожалеть не стоит? — Иначе ей не с кем обсуждать скандалы, сплетни и всё то, чем живёт наш высший свет. Особенно она на этом настаивает тогда, когда сама не может присутствовать на приёме. Как сегодня. Так что по возвращении домой мне предстоит в подробностях пересказать всё, что происходило на сегодняшнем вечере, — Шайесс добавляет в голос нотку обречённости, из-за которой получает несколько сочувствующих взглядов от успевших присоединиться придворных.
— И почему же Берна не смогла появиться на вечере? — интересуется подошедшая Йо. Она приседает в реверансе перед принцем, потом позволяет братьям отвести её к креслу. Принц на подобное нарушение этикета пожимает плечами.
— У её новой подруги умер отец, — отвечает Шайесс, внимательно рассматривая лицо Йо. Как, интересно, она отреагирует на подобное известие? — Возможно, вы могли слышать о смерти хага Тэлэ…
— Ох! Это… печально, — произносит Йо. Шайесс не видит и тени сочувствия в серо-голубых глазах. Только равнодушие. Прекрасно! — Теперь я понимаю, почему этот юноша выглядел таким рассеянным… Я чувствую себя обязанной сделать для них… хм… Я отправлю бедняжке письмо с соболезнованиями! Завтра утром. Ланно, это ведь будет достаточным выражением скорби с моей стороны?
Шайесс мимолётно жалеет, что не увидит реакции исверки, завладевшей Книгой, на подобное письмо. Это было бы забавно, наверное. Сойлар тем временем интересуется приготовлениями к свадьбе Йо и Кэлла. Йо моментально выкидывает из головы семью Тэлэ и с удовольствием рассказывает всем присутствующим о том, какие ткани пойдёт на платье, сколько цветов планируется заказать для украшения особняка и прочие подробности, абсолютно не интересные ни Шайессу, ни Сойлару. Тем не менее его высочество делает вид, что чрезвычайно увлечён рассказом. Шайесс отступает на шаг назад, поближе к цветку. Скользит взглядом по потолку — идеально-белому, где глазу не за что зацепиться — и отпускает мысли. Не до конца, разумеется. Не то место, чтобы можно было позволить себе подобное, но в той степени, которая позволит окружающим не воспринимать его всерьёз. Достаточной для того, чтобы…
— Не напивайся, Герт, — вполголоса замечает Ланно. — Тебе с утра в путь. Будет невежливо по отношению к хагу Когго, если ты заявишься туда с похмелья.
— Пф! Кто такой этот Когго, чтобы я заботился о его чувствах?! — со смешком выдаёт Герт, опрокидывая в себя полный бокал вина. Шайесс аккуратно сливает содержимое собственного бокала под корень цветка. Может, тот и не зачахнет после такого — как знать? — Мелкий аристократишка. Даже не третьего порядка вроде этого… как его?.. Теннери. Всего достоинств — управление парочкой шахт Нахоша с…
— Герт! — одёргивает его Ланно. Герт корчит недовольную мину, но замолкает.
Шайесс разочарованно выдыхает, чуть меняя позу. Когго. Что за дела у Майгора — хозяина морского лоскута, чьи интересы сосредоточены исключительно на торговле — с управляющим шахтами Нахоша? Что-то… Шайесс чуть хмурится, пытаясь прочувствовать проскользнувшее по самому краю сознания ощущение… нет. Не выходит. И даже не стоит пытаться. Он чуть морщится, потом натягивает на лицо доброжелательную улыбку и возвращается к разговору его высочества и Йо, ловко ставя пустой бокал на стол. Всё равно братья Майгор уже успели удалиться, и ничего интересного более не предвидится. Так хоть потом пересказать Бэрри подробности подготовки к свадьбе.
На которую сестрёнка из принципа не пойдёт, конечно же.
***
Кайа проводит ладонью по густому ворсу ковра, на котором сидит, и вздыхает. Стоит убрать ковёр из комнаты. Оставить голый пол.
Потому, что он ей совершенно не нравится теперь. Его, насколько она знает, вычистили. Вроде бы, даже с помощью магии, пусть Кайт и некоторые слуги презрительно кривились от этого. Но Кайа ни за что не сможет не думать о том, что на этом ковре лежало тело папы. Что белоснежный ворс был насквозь пропитан натёкшей кровью. И Кайа абсолютно точно не желает, чтобы этот свидетель того ужасного, что произошло с их семьёй, находился здесь.
Надо будет упросить маму избавиться от ковра как можно скорее.
Кайа поднимается с пола и быстрым шагом идёт к себе. Нечего рассиживаться посреди коридора. Сейчас, когда в доме полно людей — после случившегося Кайт велел усилить охрану, которую теперь возглавляет Дайл. Взамен погибшего рьеса Сайна. Хотя, конечно, здесь — на жилом этаже — охранников почти не видно. Они есть, разумеется. Но находятся достаточно далеко, чтобы можно было игнорировать их присутствие. Что, впрочем, не означает их бесполезность. Кайа уверена, что, заявись бандиты в третий раз, охранники сделают всё, как надо. Кайа тянет на себя дверь. Заходит в комнату, запирается и усаживается на полу. Ну… в собственной комнате её уж точно никто не застанет врасплох. Так что можно. Она прикрывает глаза, вызывая в памяти рисунок из Книги, с которой теперь не расстаётся ни на мгновение, несмотря на требование брата. Кайа представляет себе, как сила — что-то тёплое и светящееся — протекает по линиям рисунка. Морщится от боли в запястьях, прежде чем открыть глаза и удовлетворённо кивнуть — сейчас она видит всё, что происходит в пределах дома и даже немного за его пределами. Поразительное чувство. И она готова сейчас признать, что боль — небольшая плата за подобное. Тем более, что с каждой новой попыткой боли становится всё меньше… хотя, конечно, попробовать этот рисунок во второй раз было невероятно сложно. Ну, а сейчас, например, Кайа ощущает лишь, как ноют кисти рук и слегка немеют пальца и запястья. Не сравнить с тем, как выламывало руки в первый раз! Кайа удовлетворённо улыбается и прикрывает глаза. После того, как она их открывает, зрение уже опять возвращается к обычному. Как и всегда.