— Я никуда отсюда не уеду! — оскаливается Кайа, заставляя Лекки удивлённо приподнять брови. По всем признакам у Кайи попросту не могло быть памяти крови в том количестве, что необходимо для призыва зверя. Но то, что она демонстрирует сейчас... почти. Да, определённо. Даже дядю проняло!
— Рьес Кьятт, — вклинивается в спор Лекки, пока эти трое не начали перебранку вновь. — По традициям Исверы семья после смерти одного из членов не имеет права ничего менять в укладе в течение ста дней. Пока не будут проведены все полагающиеся ритуалы. Тем более — переезжать куда-то, когда папа умер здесь, в Кепри… как вообще такое возможно? Да, конечно: те из исверцев, что решили осесть в пределах Мессета, сократили этот срок в силу невозможности исполнения некоторых ритуалов, но даже в этом случае мы обязаны оставаться в нашем доме двадцать дней с момента смерти папы. Тем более, что треть положенного уже выполнена.
— Вот как… — дядя окидывает её тяжёлым взглядом. Лекки с трудом подавляет желание отвести взгляд и прижать уши к голове, как велит ей Дымка из глубины сознания. Лекки выпрямляется и вскидывает подбородок. — Кайри говорила, что представила тебя силе семьи. Это так?
— Да. — Дважды. Первый раз — на пятый день после родов, как и любого младенца в их народе. Для этого вся семья посетила Исверу. Но это дядя и сам знает. Второй же случился не так давно — летом. И вот его уже проходит не каждый. Не каждый вообще достоин подобного.
— И ты выдержала… несмотря на то, что не являешься чистокровной наследницей жреческого круга, — дядя подходит к Лекки и, прищурившись, рассматривает её. Кайа и Кайт молчат, не решаясь хоть как-то привлечь к себе внимание. Ага, конечно! Пусть младшая сестра отдувается! — Тебе в первую очередь необходимо покинуть эту страну, племянница. Если в ближайший год ты не окажешься представлена покровителю нашей семьи, то жди безумия и довольно-таки болезненного угасания. Ты не проживёшь и трёх лет… Знаешь об этом?
— Разумеется, — кивает Лекки. Можно подумать, она сейчас что-то новое услышала! — Папа и мама планировали посетить Исверу этой зимой. — Не успели. Лекки вздыхает и переступает с ноги на ногу, чувствуя, как ноги утопают в ворсе ковра. Замечает одинаково потрясённое выражение на лицах близнецов. Ах, да! Они же не знали об этом. Ну, вот… теперь придётся с ними объясняться. — И я не говорю, что не собираюсь подчиняться вашему решению. Но нужно следовать правилам, Иначе…
— Я понял тебя, Лекки, — вздыхает дядя. Отходит к креслу, но не садится. — Хорошо. Дождёмся завершения прощальных ритуалов. Двадцать дней. Кайт. Через два часа мы едем в Иллши. У нас не так много времени, чтобы передать все дела управляющему. Кайа… идёшь к себе и думаешь над тем, как именно ты себя сейчас вела. Сомневаюсь, что Кайри именно так тебя воспитывала, что ты не в состоянии понять, как именно должна разговаривать девушка твоего положения со старшими родственниками. До моего возвращения я запрещаю тебе покидать комнату. Понятно? — на последнем слове дядя чуть обнажает клыки, сопровождая это, по-видимому, особым взглядом, раз уж Кайа покорно склоняет голову и выходит прочь из кабинета, не произнеся ни слова. Как, впрочем, и Кайт. Лекки немного жалеет, что стоит сейчас позади дяди и не может рассмотреть… Вот действительно жаль.
Лекки прощается с дядей и тоже покидает кабинет, размышляя, что именно нужно сказать, чтобы Кайа хотя бы внешне перестала вести себя подобным образом. Да, Лекки прекрасно известно, что сестра терпеть не может дядю, но это не значит, что и правда нужно забывать о манерах! Тем более, что…
Лекки, поразмыслив пару минут, направляется к сестре. Дядя запретил той выходить из комнаты? Да. Но он ничего не говорил о том, что нельзя зайти к ней!
***
Нахош. Главная площадь.
Ива крутит головой, высматривая хоть какую-то карету. Очень уж не хочется месить осеннюю грязь. Пусть и прихваченную слегка ночным морозцем. Надо было прислушаться к словам Ёнь и подождать до полудня. Ива и забыла, насколько в Нахоше пустынно по утрам. Тем более — в такое время года. Люди либо уже ушли в шахты, либо ещё не покинули постелей… Это ж надо было так подобрать момент! Вот в Дайвеге такого не бывает. Никогда. Ива прекрасно помнит, что ни разу не видела совсем пустых улиц-коридоров в обеих Стенах Дайвега. Ну, возможно, на верхних ярусах (и на самых нижних, конечно) такое и возможно… Но там, где располагается академия, и на прилегающих к ней ярусах всегда царит оживление.
Ива вздыхает, перекладывая сумку из одной руки в другую. Не стоило её так нагружать, конечно. Но тут сладости для сестёр и мамы. Как же можно было не привезти знаменитые на весь Мессет дайвегские ягодные корзинки и «снежное» пирожное? Раз уж у Ивы есть возможность побаловать семью таким? И пусть на это ушла половина денег, что Ива экономила всеми правдами и неправдами. На такое уж точно не жалко. Ни капли.