— Ещё никак, — отвечает Рыбка, забираясь в кровать с ногами. — Он только десять дней как родился… — она замолкает, пересчитывая пальцы. Потом удовлетворённо кивает. — Ещё слишком рано называть. Да и мама с папой спорят.
Ива кивает. Потом поднимается и, извинившись перед сестрёнкой, покидает комнату. Идёт по коридорам, замирая время от времени, чтобы рассмотреть знакомые с детства стены. Несколько потускневшие по сравнению с каменным величием Дайвега. Да и как можно сравнивать пусть и старинный замок, но сложенный людьми, с толщами природного камня дайвегских скал? Ива сбегает по ступенькам, ведущим в подвал. На мгновение застывает, жмурится, стягивая в ладонь нити магии. Те ведут себя довольно-таки капризно — путаются, норовят вырваться из ладони, но Ива старательно, как в академии учили, сплетает их в цепочку из нескольких узлов, от чего на подушечках пальцев появляются крохотные ранки. Как и всегда, когда приходится касаться нитей… Нет, Ива не понимает, почему в академии учат именно такому способу, ведь есть же… Получившуюся цепочку Ива укладывает на ладони спиралью. После того, как свободный кончик чар повисает между большим и указательным пальцем, Ива выдыхает и впускает в получившуюся поделку собственную магию. Над ладонью появляется тусклый огонёк, отгоняющий темноту подвала. Того самого подвала, в который она в детстве до жути боялась заходить. Огонёк вытягивается вверх, загибается в какую-то загогулину, на которую даже смотреть противно. Ива кривится. Худший светляк, что у неё вообще когда-либо получался! При том, что они вообще у неё всегда выходят гораздо хуже, чем у любого из тех, с кем она вместе обучается магии… даже у тех, кто парой лет младше.
Да, разумеется. Можно было взять обычный фонарь. Но зачем это делать той, что уже несколько лет учится колдовать? Пусть и так…
Ива мотает головой, не желая думать о таких расстраивающих вещах — Лирна говорит, что от подобных мыслей появляются морщинки. Ива быстро пересекает подвал и проскальзывает в спрятанную за большим бочонком низенькую дверь. Почти бегом проходит по извилистому коридору и выбирается наружу. Сдвигает ветки шиповника с нависшими на них каплями и идёт вниз к реке. Ёжится, когда порыв ветра проникает под безнадёжно мокрую одежду. Стоило либо переодеться, либо сначала уж навестить реку, а потом уже встречаться с семьёй. Не подумала. Как и всегда… Ладно. Что уж теперь.
Ива спускается по крутой тропинке к самой кромке воды и радуется тому, что ещё достаточно тепло для того, чтобы река не по успела покрыться льдом. В самом деле — это прекрасно.
Ива, не задумываясь о чистоте одежды, опускается на колени перед водой — прямо в прибрежную грязь, которая моментально пропитывает ткань юбки ледяной влагой. Подносит ладонь к поверхности, пальцами задевая нити магии и отпуская по ним собственную силу. Несколько томительно долгих мгновений ничего не происходит. Потом к её ладони прикасается другая — холодная, белая ладонь линн. Ива с некоторым усилием заставляет себя не отшатнуться. Подумать только — за время, проведённое в академии, она успела отвыкнуть от такого родного жеста! Как будто никогда не было встреч с обитателями рек, лесов и прочих мест, обожаемых линн. Ну, да. В Дайвеге их не бывает. Не то место, где линн могли бы появиться.
Ива откидывается на пятки, наблюдая, как ладонь скрывается под водой. Спустя вдох из реки медленно поднимается линн. Сначала над поверхностью воды появляется голова — узкий череп, обтянутый синевато-белой кожей, пронизанной чёрными вздутыми венами, багровые щели глаз, прижатые к голове ушные раковины и слишком острые зубы, не оставляющие места для предположений, чем именно питается это существо, виднеющиеся между сизо-чёрными губами. Потом линн подплывает к бревну, наполовину находящемся в реке, и, подтянувшись на руках, усаживается на него. Ива мельком окидывает взглядом худую фигуру с выступающими рёбрами, кое-как прикрытую невнятными лохмотьями и занимает место рядом с существом.
…Говорят, линн становятся утопленники…
— Тебя не было так давно, Ива. — Это не голос. Не в прямом смысле слова. Это — шорох камыша, плеск воды, шорох гальки на берегу, из которых в мозгу возникают слова. Ива мысленно качает головой, понимая, что и вправду отвыкла от этого. — Мы ждали тебя.
— Я же говорила, что теперь учусь колдовать далеко отсюда, — виновато произносит Ива, прикасаясь к ладони линн. Первый приступ брезгливости, что появился у неё после времени, проведённом в академии, прошёл, растворился в неподдельной радости от встречи с родным существом. — Приехала, как только смогла. Я боялась, что не успею встретиться с вами до того, как…