— Знает ли такие подробности твоя сестра? — интересуется дядя, приоткрывая один глаз. Впрочем, ответа он явно не ждёт. — Он мог бы отбросить гордость и попросить помощи у меня. Пусть я никогда не испытывал по поводу их брака хоть каких-то тёплых чувств, но ради Кайри… Но этот гордец решил сделать всё по-своему!
— Я… я не могу оспорить ваши слова, но согласиться не… — Лекки встаёт из кресла, стряхивая с юбки обрывки ниток. — Я прослежу, чтобы Кайа не впуталась ни во что за эти дни. Прошу простить мой уход.
— Прикажи слугам убрать здесь всё, — кивает дядя, также поднимаясь. Открывает перед Лекки дверь. — И передай моё решение Кайри — мне, к сожалению, нужно срочно отъехать по делам.
Лекки кивает и сворачивает в левый коридор, краем глаза наблюдая, как дядя с присоединившимся к нему Дайлом спускаются вниз.
Что ж… Сначала — отправить служанок в гостиную, потом заглянуть к маме и передать Ларне, которая сейчас точно там, что нужно проследить за упаковкой вещей. Ну, а после идти к сестре. И попытаться убедить её не творить глупостей.
…И выкинуть наполовину ободранную кофту…
Сестра обнаруживается в собственной комнате. Лекки прикрывает дверь и не издаёт ни звука, наблюдая, как Кайа медленно водит пальцем по странице. Проклятая книга… Лекки морщится, не зная точно, как всё-таки стоит реагировать на такое. Книга, наделяющая способностью колдовать. По меркам любого исверца… почти любого, да… вещь, которую стоит незамедлительно уничтожить. Как и всех, кто к ней прикасался. Даже на взгляд Лекки, принадлежащей к особой группе исверцев, которых и свои-то отказываются до конца принять, эта вещь однозначно опасная. Пусть Лекки и говорила Кайе, что… Но достаточно только вспомнить, как сестра корчилась и скулила от боли позавчера, когда воспользовалась знаниями, сокрытыми на этих страницах. И при этом Кайа с такой нежностью прикасается к книге, что Лекки чувствует холодок, пробегающий по спине.
По-хорошему, стоит как можно скорее избавиться от этой вещи… тем более, что желающие забрать явно найдутся. Тот же Майгор, например. А то, что по его приказу… Лекки не сомневается, что — окажись книга в руках этого человека — и его можно смело записывать в трупы. Только вот ощущение, что помимо него трупами станут ещё и все те, кому не повезёт оказаться рядом, не внушает радости. И Лекки сама не в состоянии сказать, откуда такая уверенность, но тем не менее…
Или можно отдать тому брату новой подруги Кайи. Тому, который так кстати оказался здесь в ночь смерти папы.
— Долго там стоять собираешься? — недовольно интересуется Кайа, не отрываясь от книги.
— А тебя что-то не устраивает? — Лекки отходит от двери и забирается с ногами в кресло. Подтягивает колени к груди. — Я ведь не мешаю…
— Ты действуешь мне на нервы, — Кайа закрывает книгу, откладывая её в сторону. Поворачивается к Лекки. — Пришла рассказать мне, насколько непочтительно я себя веду с дядей?
— Пришла удостовериться, что ты не натворишь глупостей, которые отразятся на репутации семьи, — поправляет Лекки, злобно рассматривая белую нитку, торчащую из рукава. Ну, да. Так и не успела переодеться. Кайа морщится, но молчит. — И — да. Ты отвратительно себя ведёшь по отношению к рьесу Кьятту. Он столько для нас делает. Могла бы…
— Он собирается увезти нас в Исверу! Ты так хочешь оказаться в совершенно чужой для нас стране? Лекки, благодаря посвящению ты у нас — самая умная. Я серьёзно, кстати говоря. Самая спокойная. Вот и скажи мне, сестра моя, сумеем ли бы вписаться в общество, так сильно отличающееся от того, в котором мы выросли? Да, община исверцев в Кепри — разумеется, я помню про её существование. Но… вряд ли здесь соблюдают хотя бы половину положенных традиций. Даже ты ведёшь себя гораздо более вольно, чем позволено девушке твоего статуса… не смотри на меня так удивлённо, пожалуйста! Я вполне себе умею читать. И традиции знаю. Скажешь, что не делаешь себе послаблений? При том, что у тебя память всего рода! Мы не сумеем влиться в тот мир, понимаешь? Я — не сумею.
— Тебе страшно? — уточняет Лекки, с неохотой признавая правоту в словах Кайи.
— Я в ужасе, — кривится Кайа, обхватывая себя руками за плечи. — От того, какая жизнь меня ожидает в Исвере… дядя ведь наверняка поспешит подыскать мне мужа, чтобы я не… Какого-нибудь ярого поборника традиций. Ты и сама знаешь это. А Кайт?! Этот… он решил просто бросить моего брата здесь. Лекки, Кайту страшно. Я чувствую это. Знаю. И как мы можем его просто так здесь оставить, ответь мне? Тебе не кажется, что это будет… я не знаю…
— Дядя Кьятт сейчас — старший мужчина в семье, — напоминает Лекки. Зажмуривается, стараясь прогнать образ брата. — Мы не можем с ним спорить, Кайа.