Кайа ест совсем немного — почему-то кажется, что еда сегодня явно не пойдёт на пользу. Пятое заклинание… Есть у Кайи подозрение насчёт того, как именно появляются заклинания в Книге. Если не считать, конечно, первого, хотя и оно, в принципе, вписывается в то, что Кайе только что пришло в голову. Первое заклинание она попробовала на складе, где, насколько она сейчас припоминает, было не очень-то светло. Второе — как раз после того, как выясняла, кто и где находится в доме, чтобы не столкнуться ни с кем. Третье… помнится, в тот вечер она довольно-таки сильно замёрзла на прогулке. А вот четвёртое… ну, да. Кайа пожалела о том, что в скором времени воспоминания о папе начнут тускнеть. Что она забудет, как он выглядит. Глупо, конечно — как можно забыть папу?! Но том не менее. Да и то, что в скором времени придётся покинуть Кепри навсегда и больше не увидеть город, людей… И вот Книга подкидывает рисунок для хранения воспоминаний! Интересненнько получается.
И можно предположить, что Книга вполне могла учуять беспокойство Лекки. Хотя, если Лекки права, и с Кайтом что-то случилось, то Книга вполне могла понять это через саму Кайу, как через его сестру-близнеца. Странноватый ход мыслей, конечно, но кто вообще знает, на что способна Книга? И почему она вообще открылась именно для Кайи.
Когда завтрак заканчивается, дядя, пожелав всем хорошего дня, удаляется по делам. Мама уходит к себе, предварительно доверив компаньонке проследить за обедом и порядком в доме. Ничего нового. Разве что теперь приказы Ларне отдаёт не Лекки. Можно порадоваться? Кайа вздыхает и поворачивается к Лекки, разглаживающей складки на скатерти. Сестра чуть пожимает плечами. Потом кивком головы указывает Кайе в сторону её комнаты. Понятно.
Едва только Лекки запирает дверь, Кайа тут же вытаскивает Книгу. Лекки с любопытством её рассматривает, не делая ни малейшей попытки прикоснуться. Кайа удивлённо приподнимает брови.
— Чему ты удивляешься? — хмыкает Лекки, с ногами забираясь на кровать. — Мне не нравится эта вещь. Ещё в первый раз не глянулась, пусть я и не обратила тогда на собственные ощущения должно внимания. А уж после того. как ради неё дважды в наш дом влезали воры… Да, я в курсе, не удивляйся. Так вот. После этого я уж точно не горю желанием прикасаться к этой мерзости.
— Кайт бы порадовался сейчас, — мрачно произносит Кайа, поудобнее устраиваясь на кровати ближе к подушкам. Открывает Книгу, перелистывает страницы, лаская их кончиками пальцев. Как же всё-таки приятно прикасаться к листам! Кайа перехватывает взгляд Лекки и чуть краснеет. Уже быстрее перелистывает страницы в поиске нужной. Если она не ошиблась, то рисунок… — Кайт тоже называет Книгу мерзостью.
— Ну, думаю, причины у нас немного разные, — отвечает Лекки, заглядывая в Книгу через руку Кайи. Всё так же стараясь не коснуться страниц даже краем одежды. И Кайа даже рада этому. Совершенно не хочется, чтобы хоть кто-то прикасался к Книге. — У меня вызывает неприязнь то, что спровоцировала эта вещь. И то, что у меня в прямом смысле слова мурашки по спине от одного только её вида. Это неприятно, знаешь ли. Кайт же… он, как и большинство наших соотечественников, ненавидит магию. Даже к таким, как я и мама, большая часть исверцев относится… настороженно. При том, что всю жизнь строят вокруг нас. А тут — такая вот Книга!
— Да. Я это понимаю, — соглашается Кайа. Если Кайту не нравится магия, то это не значит, что можно запрещать остальным ею заниматься! Его-то это совершенно не коснётся! — Я не уверена в том, что сейчас случится. У меня, конечно, есть некоторые предположения, но совершенно необязательно, что они окажутся правдой. И ещё. Это всегда немного… или не немного… это больно. Так что не удивляйся, пожалуйста.
Лекки внимательно смотрит Кайе в глаза. Потом кивает. Кайа глубоко вдыхает и выдыхает медленно, стараясь успокоиться. Ничего необычного не происходит. Просто ещё одно заклинание из Книги, от которого она сейчас будет выть, пытаясь совладать с болью… Как-то это совсем не успокаивает, если честно.
Кайа всматривается в переплетение линий. Закрывает глаза, вызывая рисунок в воображении. Представляет, как магия течёт по линиям — всё, как и в первый раз. Мгновение, другое… Она осторожно приоткрывает глаза. Успевает дважды моргнуть, прежде чем по венам растекается боль. Больно не то, что дышать — больно думать. Кайа старается не двигаться, прекрасно понимая, что это ничего не улучшит. А вот ухудшить может и ещё как! Удар сердца, второй, третий. Боль устремляется в позвоночник, от чего Кайа едва ли не дугой изгибается, хрипя от боли. От позвоночника ледяные волны боли расходятся по рёбрам, сдавливая лёгкие. Кайа заставляет себя дышать мелко — научена прежними заклинаниями уже. Нужно переждать. Боль никогда не задерживается надолго. Вот она ввинчивается в позвонки, заставляя неестественно выпрямиться. Вот — опускается в копчик, простреливая ледяной вспышкой, от которой кажется, что все внутренности смерзаются в единый ком. Опускается в ступни и сходит на нет. Кайа осторожно меняет положение тела, которое — что совершенно неудивительно — отказывается подчиняться и падает на подушки. Кайа радуется, что додумалась проверять рисунок на кровати. Ковёр, конечно, мягкий, но — падать на пол?! Нет уж!