Кажется, Кайа узнала, где держат Кайта, и собралась едва ли не штурмовать это место. Лекки морщится, вспоминая, чего ей стоило убедить сестру не идти напролом. Потом… потом они, дождавшись ночи, пошли вытаскивать брата и попались…
Лекки со стоном зажмуривается, вспомнив, как не сумела сама вернуться в человеческий облик и через весь город бежала домой. Ох… И, кажется, только мама сумела вернуть её назад до того, как наступил рассвет…
И сколько же, в таком случае, сейчас времени?
Лекки откидывает одеяло и сползает на пол. Босиком проходит к окну, осторожно отодвигает штору и некоторое время рассматривает мокрую от мороси площадь. Уже совсем по-зимнему мрачную — пусть листья и облетели задолго до того, но та особая атмосфера чуждости камней, сырых тёмных стволов и водяной пыли, что появляется только зимой, даже сквозь стёкла давит на плечи. И это мешает определить — утро сейчас или уже день. Лекки раздёргивает шторы, впуская в комнату побольше света. Потом проходит в гардеробную, кое-как одевается, обращая внимание лишь на то, чтобы платье было светлого тона, как и полагается в траур. Прислушивается к метаниям Кайи.
Значит, она благополучно добралась до дома. Это радует. Но что у неё успело приключиться за то время, пока Лекки была… хм… не здесь? Хотя, это же Кайа! Могло случиться всё, что угодно, если подумать.
Лекки обувается и выходит из комнаты. Спускается в гостиную, где встречает маму, которая выглядит намного лучше, чем во всё предыдущие дни. О!..
— Лекки! Как ты?
— О… хорошо, — отвечает Лекки, присаживаясь на краешек дивана. Замечает дядю и запоздало здоровается. Дядя молча кивает. И так же молча рассматривает её, отчего становится немного неуютно. — Только голова немного болит. И глаза.
— Ну, это нормально, — замечает дядя. — Но я не пойму, что должно было случиться, чтобы тебя, Лекки, заперло в теле зверя так, что ты не смогла вернуться самостоятельно? Ты ведь поэтому прибежала ко мне позавчера? И почему при этом ты принесла на себе запахи всех подворотен Кепри? Что ты делала ночью вне дома?
Лекки беспомощно переводит взгляд с дяди на маму. Мама рассматривает её с интересом, не пытаясь вмешиваться в разговор. И что ответить? Что позавчера… что?! Так она провалялась больше суток?! Это… Лекки закусывает губу, соображая, что же сказать. Соврать не выйдет — дядя запросто почует ложь. Да и мама тоже. Но выдавать то, чем они с Кайей занимались… не вариант. Тем более — делать это, не ставя сестру в известность.
Лекки со смесью облегчения и растерянности слышит, как по лестнице спускается Кайа. Теперь говорить становится ещё труднее. Лекки, конечно, рада, что с сестрой всё в порядке, как и тому, что её присутствие даёт некоторое призрачное ощущение поддержки, но одна мысль о том, что именно Кайа способна выкинуть — особенно в присутствии дяди — заставляет желать сестре пойти куда-нибудь прогуляться… Невыполнимо, увы.
Кайа проходит в комнату, здоровается со всеми и занимает свободное кресло, принимаясь таскать печенье из вазочки. Нервничает. Не до такой степени, чтобы, например, ломать пальцами орехи… тем более, что их и нет поблизости… но достаточно ощутимо. Лекки ловит её взгляд. Кайа невесело улыбается, вздыхает.
— Лекки и я пытались вытащить Кайта из темницы, — решительно произносит она. Дядя изумлённо таращится на неё, а мама обречённо вздыхает. Кажется, она успела узнать всё, что происходило за последние дни, так что новость о беде, в которую попал Кайт, не стала для неё неожиданностью. Что ж. Это хорошо. Не нужно мучиться и пытаться подобрать слова. — Нас обнаружили, и мы были вынуждены спасаться бегством. Лекки, я слышала, что ты полностью призвала душу зверя и не смогла вернуться? Это правда?! — Кайа подаётся вперёд всем телом, рассматривая Лекки так, что становится неловко. Лекки осторожно кивает и поспешно переводит взгляд на шторы, считая складки на них. Должно быть чётное количество… — Невероятно! Ты мне расскажешь?
— Ну…
— То есть, вы обе проигнорировали моё решение и влезли в… О чём вы только думали?! — дядя выпрямляется в кресле, смеривая их таким взглядом, что Лекки непроизвольно пытается сжаться. Стать как можно незаметнее. Не помогает. Мама в успокаивающем жесте прикасается ладонью к руке дяди. Тот фыркает и кривится, от чего лицо, перечёркнутое шрамом, ещё больше перекашивает. — Хорошо. Я ещё могу понять Кайу. Она никогда не научится держать себя в руках… Я уж молчу о том, чтобы привить ей уважение к старшим. Но ты, Лекки! О чём ты думала?
— О том, что если я не стану помогать сестре, она впутается в неприятности в одиночку, — честно отвечает Лекки, зарабатывая недовольный взгляд Кайи. Пожимает плечами. — После того, как нас обнаружили, мы разделились и дальше уже добирались до дома поодиночке. Меня загнали в угол, и мне не оставалось ничего, кроме как призвать душу, чтобы спастись. И я не знаю, почему Дымка не… почему у меня не вышло… Как справилась Кайа, мне неизвестно.