— Я… я оказалась там, где вообще не должна была… — как-то непонятно начинает Кайа. Лекки позволяет себе мысль о том, что и за пределами дома они не должны были находиться. Но, кажется, сестра говорит о чём-то ином. Она крутит в руке печенье, смотря только на него. Всё остальное игнорирует. — Не вдаваясь в подробности, скажу, что в том месте я встретила его высочество и брата Берны… ты знаешь, о ком я говорю, Лекки.
Лекки кивает. Брат Берны. Который из двух, интересно? Хотя, если признаться честно, Лекки не хотела бы иметь дело ни с одним из них. Дядя чуть приподнимает брови. Ах, да. Он не в курсе. Кажется, его общение с этой семьёй обошло стороной. Мама же кажется очень заинтересованной рассказом.
— Они убедили преследователей, то те ищут не там… нет, дядя, я не сделала ничего, что могло бы быть расценено как…
— Ты осталась наедине с двумя мужчинами, — перебивает дядя, прижимая руку к шраму и тут же отдёргивая её, словно бы этот жест по его личному мнению — недопустим. — Этого достаточно, чтобы опозорить всю нашу семью. Если это станет известно хоть кому-то… Что было дальше?
— Вы считает, что его высочество способен сделать что-то, что опорочит… — едко интересуется Кайа, от чего дядя презрительно хмыкает. Кайа вздыхает. — Его высочество сообщил, что Кайта уже переслали в другое место… туда, где он будет отбывать наказание… задолго до того, как мы попытались его спасти, — с некоторым трудом сообщает Кайа, ломая печенье. Крошки осыпаются на юбку. Кайа протягивает руку за следующим. Лекки закашливается, чем обращает на себя внимание мамы, которая тут же протягивает её стакан с водой. Лекки обхватывает его, но пока не решается сделать ни глотка — мало ли, что ещё сестра скажет! Так, значит, они… эта попытка была бессмысленной?! Как же это… — Потом хаг Ястен сопроводил меня до дома и посоветовал не рисковать. — Лекки кажется, что это не единственное, что сказал брат Берны. Тот самый, что пришёл на помощь в ночь, когда убили папу. Зачем ему… а! Книга. Та самая, с которой теперь не расстаётся Кайа. Надо полагать, что не будь её, этот человек и вовсе не стал бы вмешиваться.
Дядя откидывается на спинку, прикрывает глаза. Мама звонит в колокольчик, от чего Лекки морщится — резкие звуки всё ещё отдаются болью в голове. Всё же делает глоток и отставляет стакан на столик. Появившейся прислуге мама велит принести чай и сладости. Видимо, завтрака, как такового, сегодня не будет. Нет, Лекки не расстроена этим. Совсем нет. Скорее, наоборот. Кайа грызёт печенье, полуприкрыв глаза. Ну, да. Лекки и сама не хочет ни с кем встречаться взглядом.
Спустя непродолжительное время входят слуги с тележкой, уставленной чашками и тарелочками с выпечкой. Пузатый чайник стоит чуть в стороне, как и молочник со сливками — для дяди, обожающего чай со сливками. Мама кивает слугам, отсылая их. Сама принимается разливать чай. Лекки принимает чашку и выбирает рулетик с корицей. Дядя открывает глаза, внимательно смотрит на маму, потом опускает глаза и забирает из её рук чашку.
— Что ж. Благодаря вам наше положение ухудшилось. Хагенн Майгор не простят нам этого. Особенно после того, как…
— Они не в курсе, — перебивает его Кайа, отставив чашку в сторону. Видимо, чтобы не выплеснуть содержимое в дяде лицо. Во всяком случае Лекки кажется именно так. — Хаг Ястен сообщил, что его высочество не особенно любит хагенн Майгор. Настолько, что не станет рассказывать им подробности происшествия, если, конечно, они не добудут её самостоятельно. Моего лица преследователи не видели. Они не успели приблизиться ко мне настолько, чтобы рассмотреть. Насколько я поняла, Лекки им увидеть тоже не удалось. — Кайа бросает короткий взгляд на Лекки. Та кивает. Да. Она и пошла на призыв души исключительно затем, чтобы не попасться.
— И при этом он не станет помогать нам? — уточняет Лекки. Кайа пожимает плечами, нехотя сообщая, что его высочество не пожелал услышать её доводы в пользу Кайта. И совсем под нос бурчит что-то о белобрысой сучке. Лекки понимающе кивает. И замечает такой же кивок от дяди.
— Хорошо. Я понял. Что ж. В этом всём хорошего только то, что Кайри пришла в себя. Это радует, поскольку подготовка к отъезду теперь ускорится. Мы уезжаем завтра в полдень.