— Ммм, — *задумчиво облизывает губы* — скорее да, чем нет. Знаете, вот говорят, что ревность от неуверенности в себе. По мне, так это полная ерунда. Если есть чувства, ревность так или иначе проскальзывает. А если тебе все равно на человека … — *вздыхает* — Мой муж мотогонщик. Вокруг него вьются фанатки, визжат с трибун о вечной любви. Иногда это задевает, но не до больного. Я знаю, что он никогда со мной так не поступит. И Кис ревнивый. Он таким был всегда. Я знала, за кого выходила замуж.
— Во время своего больничного Саркис сказал, что заводит ваш семейный фотоальбом. Как обстоят дела с его наполнением и много там уже ваших фото?
— Есть такой. И не один. Саркис, несмотря на свою легкую безбашенность и внешнее раздолбайство, очень семейный и сентиментальный. В том плане, что ему важны мелочи, которые могут нас объединять, оставляют память на долгое время. И альбомы он собирает не в сети, а самые обычные, с распечатанными фотографиями.
— Как здорово. И я с ним согласна. Такая память — это очень важно. Стеф, ты мечтала о своей школе. Ты решила идти до конца и всё же её открыть? Как твои близкие и друзья к этой идее относятся?
— У меня замечательный папа. Да, у нас был непростой период, вы помните, но надо уметь прощать. Это ведь тоже про семью. Он поддерживает меня и держит слово насчет школы. Так что все будет так, как я мечтала, а потом и планировала.
— Так прекрасно, когда мечты сбываются. А у меня тут еще один вопрос о твоей профессии. Ты так здорово играешь на скрипке, весь мир замирает, когда ты играешь, планируешь и дальше ей заниматься или сменились приоритеты?
— Спасибо. Очень приятно, что не самый распространенный инструмент среди современной музыки, все же вызывает эмоции у слушателей. Ни в коем случае не бросаю и бросать не планирую. Скрипка давно уже стала частью меня. Как же я от этого откажусь?
*прочитав следующий вопрос, не могу сдержать очередной улыбки. *
— Стеф, делится ли Анаит с тобой секретами или так и бегает к своему братику?
— Девочки взрослеют и есть темы, которые им становится неловко обсуждать с парнями. У Ани сейчас такой возраст, она хочет казаться самостоятельнее. И приходит гораздо реже. Мне кажется, это нормально. И я через такое проходила. Но если очень припрет или у нее появляется подходящее настроение, мы можем проболтать до поздней ночи.
— Она нашла в тебе старшую сестрёнку.
— Да, что-то вроде того, — *делает пару глотков воды*
— Саркис у нас парень с характером, часто ли вы ссоритесь или все-таки стараетесь друг другу уступать?
— Ой… Ссоримся, — *широко улыбается* — Не могу сказать, что часто, но бывает. Он же как байк, моментально разгоняется. Остывает, фыркает, приходит извиняться.
— Всегда первый?
— Да тоже по-разному. Если я понимаю, что была не права, мне несложно сделать шаг навстречу.
— Мудро, — *киваю и беру на заметку :)*
— Правда? — *искренне недоумевает* — Мне кажется, просто нормально, что извиняется тот, кто не прав без привязки к полу.
— Я с тобой полностью согласна. Дальше у меня приятное. Привет красавица. Скажи, пожалуйста, на что вдохновляет тебя, твой любимый муж?
— На новую музыку. Его характер, отношения с людьми, даже наши ссоры нотами записываются в тетрадь. Я не все ему показываю. Сначала надо доработать, отобрать лучшее их получившегося, а потом можно и поделиться.
— И как раз следующий вопрос от читателей продолжает эту тему. Привет, Стефа! Скажи пожалуйста, как продвигается твоя музыкальная карьера?
— Можно сказать, я в самом начале пути к еще одной своей мечте. И, боже, сейчас заплачу, — *машет ладошками на лицо и часто моргает, но в ее глазах все же появляется непослушная влага* — Кис, — *вздыхает* — Простите, я сейчас соберусь.
— Не переживай, у нас достаточно времени, — *успокаиваю ее*
— У нас был непростой момент в жизни. Точнее у меня. Когда Саркиса выписали из больницы и мы не понимали, насколько затянется реабилитация, через какое время он встанет на ноги. Дело было даже не в деньгах. Иногда морально было сложно. Он психовал из-за ограниченных возможностей собственного тела, из-за того, что его жизнь вдруг остановилась, и нам с Анаит приходится помогать ему в некоторых моментах. Я плакала, когда он не видел, и боялась, что у меня не хватит сил бороться и за него, и за свою мечту. Я готова была отказаться от последнего. Кис и его здоровье были важнее, а концертная деятельность… Да и черт бы с ней, я все равно училась на педагога. И вот, если бы не муж, однажды заставший меня в такой тихой истерике, где я на эмоциях поделилась с ним своими переживаниями и страхами, все могло бы быть иначе. Даже в том страшном кресле он сумел стать для меня опорой и в своей манере запретил думать об отказе от сцены. Получится у меня дальше что-то или нет, я не знаю. Но то, что я выхожу со скрипкой к людям, играю для них. Для меня это очень много значит. Как и поддержка самого близкого человека. Простите за эмоции. Это все еще слишком живо, — *она нервно улыбается, и я вместе с ней. Понимаю. *