В первый день Адель обняла пани Росицкую и её дочек. Поскольку в этом доме такое считалось нормальным, никто ничего не заметил, кроме брата.
На второй день Адель придержала дверь входящему в лавку старику. Тот испуганно шарахнулся и перекрестился, но она только сдержанно улыбнулась в ответ.
На третий день Адель вежливо беседовала со знахаркой и ни разу не спросила, каким зельем лучше всего убить человека. В отражении до блеска натёртого котла виднелось удивлённое лицо Армана и всех остальных.
На четвёртый день Адель сказала Милошу, что он сильный маг и приятный собеседник. Милош поздравил её с тем, что она наконец-то признала очевидное, и предложил позже за это выпить. Похоже, он не шутил.
На пятый день Адель спросила у брата, не случилось ли что-нибудь.
— Нет, просто… — Арман выглядел немного сбитым с толку. — Ничего, но ты только что пожелала хорошего дня хозяину таверны и он выжил. С тобой точно всё в порядке?
— Да, — раздражённо ответила Адель, начиная догадываться, в чём дело. — Разве вы не хотели, чтобы я была именно такой?
Арман неопределённо пожал плечами и промолчал. На шестой день Адель взяла себя в руки и наконец-то извинилась перед Берингаром за то, что обожгла его: пришлось делать это прилюдно и терпеть в очередной раз недоверчивые взгляды. К счастью, положение спас сам Берингар и его извечная невозмутимость.
— Ты не причинила мне боли, и я не вправе принять эти извинения, — сообщил он тем же деловым тоном, что и всегда. — Но, если ты действительно больше так не будешь, это хорошо.
На седьмой день Адель долго и задумчиво смотрела на Лауру. Внучка Хольцера вся извелась под этим взглядом, потом не выдержала и спросила:
— Ну, что тебе от меня надо?
Адель с готовностью ответила:
— Ничего, только думаю, какая же ты всё-таки мнительная стерва, чуть что — так сразу, да я тебя…
И тогда все выдохнули с облегчением. Откровенно говоря, даже Лаура выдохнула с облегчением, перед тем как разреветься — лучше уж привычная Адель, чем такая… правильная.
Адель успела ещё трижды переосмыслить свою жизнь, прежде чем старик заговорил снова.
— Ладно, — решился он. — Ладно, кое-что я вам покажу. И расскажу. Приходите вечером, сейчас полно работы в поле. Вы где-нибудь остановитесь или будете опять… пороги обивать?
— Второе, — выбрал Берингар. — Но место для ночлега нам не помешает.
— Хорошо, — буркнул хозяин. — Один вопрос только. Мы же заколдованы по самые корешки, как вы нас нашли?
Адель почти улыбнулась, но в последний момент сдержала себя. Если не брать в расчёт Лауру и писаря, тут все достаточно сильные молодые маги, чтобы обнаружить кое-как скрытую деревню! Она сама почувствовала вибрацию в воздухе только на подъезде к главным воротам, когда чары уже рассеивались перед пытливыми взорами молодых людей, но у них был Берингар. Как только они перешли границу и лишились поддержки местных жителей, следопыт явил себя во всей красе: такого они ещё не видели. Он отыскивал следы магии чаще всего по запаху, выслеживая малейшее дуновение непривычного ветерка своим охотничьим носом, а здесь превзошёл сам себя и привёл в полнейший восторг Милоша, который всё время шутил про «лизнуть речку». Не обращая внимания на комментарии своих спутников, не всегда соответствующие серьёзности ситуации, Берингар действительно отпил из ручья, перебрал в ладонях несколько горстей земли, рассыпал в труху какой-то листик и снова пустил по ветру. Труха не осыпалась наземь, а послушно полетела в сторону спрятанной деревни. Всё это сопровождалось кое-какими заклинаниями, но их было плохо слышно за возгласами осчастливленного чеха, которому «наконец-то показали настоящее чудо, не считая, конечно, моей матери».
— Око за око, — уклончиво ответил Берингар. — Расскажу, когда и вы нам что-нибудь расскажете.
— Это ты зря, — заметил Арман, когда они покинули дом. Все шестеро небыстро шли по главной дороге, сопровождаемые со всех сторон настороженными, недружелюбными взглядами. — Я уверен, что он почти согласился, но после такой отповеди мог и передумать…
— Я понимаю, но у нас тоже есть свои правила, — спокойно ответил Берингар. Он шагал первым, снимая шляпу перед незнакомыми людьми, и задавал тон остальным: без такого провожатого Адель бы давно бросила любезничать, и не она одна. — Я имею в виду военную разведку. Меня учили, что не стоит выдавать свои методы даже союзнику, особенно если ваш союз пока ничем не скреплён.