Адель вошла в тесную комнату, почти каморку, напоминавшую о том, что хозяева этого дома — в первую очередь маги: тёмные пропахшие травами сундуки, склянки и сосуды с жидкостями и парами всех возможных цветов, котёл в углу и множество зеркал, смотрящих будто в одну точку. Здесь ей сразу стало уютнее. Напротив Берингара сидела женщина; увидев её, Адель на мгновение потеряла дар речи. Она видела множество привлекательных женщин на горе Броккен, но эта незнакомка лучилась такой истинной красотой, что, казалось, её кожа источает нежнейший свет. Длинные светлые волосы были распущены и сливались с бежевым домашним платьем, а глаза — такие же, как у Берингара — смотрели с непривычной теплотой.
— Это Адель, — сказал Берингар. — Позволь представить тебе мою матушку.
— М-мне очень приятно, — запнувшись, откликнулась Адель. Невероятное облегчение охватило её: вся группа молча пришла к единогласному выводу, что мамы Бера давно нет, но вот же она!
— Мне тоже, рада увидеть воочию знаменитую Гёльди, — приветливо сказала женщина. Вильгельмина, всплыло в памяти Адель. Вилл.
Мать и сын продолжили болтать о всяких мелочах, Адель ждала у двери, пытаясь понять, гложет ли её зависть. Не поняла. Она часто терялась или злилась при виде таких писаных красавиц, вспоминая собственное угловатое тело, маленькие груди, всклокоченные волосы и острое лицо, но сейчас не могла найти в себе ни зависти, ни злости.
— Тогда лучше поспешить, — согласилась Вильгельмина. В её голосе было столько ласки, что и представить сложно. — Надеюсь, мы не заставили тебя ждать?
— Нет, — соврала Адель, поняв, что смотрят на неё. — То есть, да, но это…
— Это важно, а ты мне и не сказал, — она вздохнула с укором и поглядела на сына, тот только плечом повёл. — Ладно, идите… засмущали девушку. Прости, дорогая, что не успею познакомиться с тобой поближе. Ты чего такая огорошенная?
— Ничего, — Адель показалось, что она слишком много врёт, а при таком поборнике правды, как Берингар, это было чревато. — Всего лишь удивлена. Понимаете, мы все думали, будто вы умерли, и я очень рада, что это не так, но…
Что-то в улыбке Вильгельмины заставило её замолчать и догадаться. Свечение, казавшееся Адель метафорическим, никуда не пропало.
— Ох, Адель. Ты никогда не призывала призрак своей мамы? Или бабушки?
— Нет, — теперь ей было очень стыдно, не как раньше, а по-настоящему. Берингар молчал, пришлось самой отвечать за свои ошибки. — У нас нет праха и нет стольких подходящих зеркал, к тому же… мы с братом решили, что это будет слишком больно, и даже не думали о таком.
— Каждый решает сам, — согласилась женщина-призрак. — Ну всё, теперь вам точно пора.
— Пора, — эхом повторил Берингар и, поднявшись, подошёл к стулу напротив. — Увидимся снова.
Он произнёс заклинание, которого Адель прежде не слышала, и призрак рассеялся в мгновение ока. Зеркала для призыва мёртвых померкли и стали отражать комнату и друг друга, а с опустевшего стула Бер поднял коробочку с прахом и осторожно поставил её на полку.
— Извини, — на выдохе сказала Адель, когда они вышли. Она нервно мяла ткань верхней юбки, что снова отзывалось болью в запястьях.
— Тебе не за что извиняться, — ответил Берингар и полез в карман за ключом. Он выглядел почти здоровым и совершенно спокойным. — И не думай, что это какая-то страшная тайна. Я всего лишь не видел смысла рассказывать кому-то из вас.
— Угу, — промямлила Адель. Брат нашёл бы слова, она же вечно терялась. К счастью, Берингар не стал продолжать этот разговор и молча провернул ключ в замке: дверь открылась с тихим скрипом и без слов пригласила их обратно.
***
[1, 2]. Г. Гейне, перевод С. Маршака.
X.
«Каждый маг должен знать, что делает, иначе злой заговор ничем не будет отличаться от рыночной перебранки за свежую капусту. К сожалению, довольно часто маг не имеет понятия, что делает, и не знает, что у него получится».
Книга чародеяний, заметки на полях.
***
Арман Гёльди спал и видел сон.
Он не сомневался, что спит, потому что помнил своё состояние перед виденьем — вялое, замедленное, именно что сонливое. Конечно, нехорошо вот так вот засыпать за столом, особенно когда ты в гостях и тем более — в гостях по важному делу, но ничего поделать он уже не мог. Когда Лаура подносила к губам бокал с выдержанным эльзасским, он пытался её предупредить, но не успел, а тут справа от него лицом об стол стукнулся Милош — Милош, который ничего пока не пил. Они даже не начали говорить, да что там, не принялись за закуски… Наместник, пусть это звание ему и не к лицу, оказался хитрой дрянью. Не настолько хитрой, чтобы Арман не заподозрил обманщика ещё с утра, но достаточно умелой, чтобы воспользоваться растерянностью группы и заранее настроить против них всю свою семью.