— И что дальше? Он хотел похитить книгу? — шмыгнула носом Лаура. — Но книга на месте.
— Ага, — буркнул Арман, малодушно отводя глаза от писаря. — На месте. И, кажется, чары не сломлены, никто не пытался их сломать… Он ждал утра… нет! — Арман представил себя на месте хозяина дома, и сразу стало легче. — Он ждал не утра, а Берингара и Адель. Они ведь ушли из этой комнаты, он этого не знал — решил, что сбежали, но нас с вами, спящих и запуганных, и писаря с книгой он смог бы предъявить в качестве заложников. Не знаю уж, что бы он делал дальше…
— Ты так уверен…
— Первое, что в голову пришло. Либо мы ему просто не понравились, и он решил не выпускать нас, чтобы мы не растрепали людям о деревне… тогда он точно сейчас ищет Бера. Ищет и не находит, потому что его здесь нет.
Поняв, что остальные всё пропустили, Арман вкратце пересказал ситуацию, опустив лишь дикий момент, когда Адель потащила Берингара через дверной проём. Лаура рассеянно покивала, думая о своём, Милош и вовсе не среагировал. Арман критически осмотрел их, вздохнул и сел на перевёрнутый ящик, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Не надо залезать в чужую шкуру, чтобы понять — сейчас всем очень плохо.
— Мне снился господин писарь, — сказал Арман. Сознаться в своём кошмаре было страшнее всего, поэтому он сделал именно это. Лаура навострила уши. — Не знаю, почему, я вроде не боюсь его и не так сильно боюсь за книгу, но в этом сне он был какой-то неправильный… активный, со своей волей. И он вскрыл книгу с помощью моей крови. Потом я проснулся.
— Тебе было страшно?
— Очень, — признался Арман. Он понял, что не стал бы говорить этого Берингару или сестре, но в такой компании совершенно не стыдился и не боялся быть неправильно понятым. Тем более, страх — то, что их сейчас объединяет. — Я не мог пошевелиться, не мог говорить и дышать. Наверное, мой ужас даже не был связан с писарем, но я его помню…
Он умолк и заставил себя посмотреть в угол. Господин писарь всё так же пребывал безвольной марионеткой, и подобный контраст только заставил сердце Армана пропустить удар. Он сделал глубокий вдох и доверительно улыбнулся Лауре.
— Вот так. Мне кажется, станет немного легче, если мы друг другу всё расскажем. Я не настаиваю, но в этом может крыться ещё какая подсказка.
— Я не могу вам рассказать, — невнятно заговорила Лаура. Казалось, будто она глотает слёзы, но круглое лицо и глаза на нём оставались совершенно сухими. — Извините…
— Тебе нечего опасаться, — мягко сказал Арман, беря её за руку. Лаура всхлипнула, но не отняла руки, только подтянулась ближе. — Я не хочу выведывать какие-то тайны, просто хочу, чтобы ты перестала бояться.
— Я уже не боюсь, — она улыбнулась в ответ, несмотря на подступающие слёзы. Как ни странно, она это хорошо умела. — Просто… не могу. Вы очень хорошие, но мой дедушка…
— Значит, дедушка?
— Он дал мне задание, — Лаура низко опустила голову. — И я знала, что не справлюсь, я уже не справилась. Вот…
— Тебе снилось, будто он отчитал тебя? — предположил Арман, основываясь на страхах и притязаниях подруги. Быстрые, мелкие кивки в ответ убедили его в своей правоте. — Хорошо. Я не буду переспрашивать, но знай, твой дедушка тебя любит и обязательно поймёт, если ты что-то не сможешь сделать для него. Я это не просто так говорю — все же видели, как он на тебя смотрел.
— Ох, Арман, спасибо… — она расчувствовалась и отвернулась, но всё же не заплакала. Арман задумчиво смотрел на складки её платья, оставшиеся после лихорадочного сна, и гадал, стоит ли говорить Берингару о задании Хольцера. Может, он и сам знает? Не похоже… В любом случае, сейчас это меньшее из зол.
Они обменялись ещё парой утешительных фраз и синхронно обернулись к Милошу, который до сих пор не проронил ни слова. Арман надеялся, что друг подождал немного и заснул обратно, с него бы сталось, но, увы, это было не так: Милош сидел на краю скамьи, низко опустив голову и спрятав лицо в ладони, так что только глаза остались. Взгляд у него был не лучше, чем у писаря, и у Армана пробежал холодок по спине — не из-за сравнения, из-за того, что он никогда Милоша таким не видел. В голову закралась мерзкая мысль, что за этот день и эту ночь их всех потрепало и вывернуло наизнанку — никто не выйдет из этой деревни прежним.